Но что, если он все-таки каким-то чудом сумел избежать плена? Что, если он там, на другой стороне союзнической границы? Что, если он сейчас в Тюрингии?
— Чем вы думаете, фройлян Хертц? — едко осведомился капитан Безгойрода, когда вызвал к себе спустя пару дней после подачи бумаги на разрешение на выезд на сторону союзников.
— Простите? — переспросила недоумевающая Лена, с трудом скрывая привычный трепет, который ощущала интуитивно в присутствии этого человека. Он не предложил ей сесть, и ей пришлось стоять перед капитаном, сидящим за столом, как нашкодившей школьнице перед директором.
— Зачем вам на территорию союзников?
Она ожидала этих расспросов, потому ответы были заготовлены заранее.
— Мои родители могут быть там. Я бы хотела найти какие-то сведения о них. Возможно…"
"— Возможно, я выгляжу как идиот? Нет? Тогда почему, фройлян, вы пытаетесь мне выдать сейчас какую-то хрень? — Безгойрода открыл лежащую перед ним папку и развернул к Лене бумаги. — Вы читаете по-немецки? По-русски? Смотрите-ка, тут на обоих этих языках написано, что ваши родители погибли во время бомбардировки. И это записано с ваших же слов. Или вы забыли, что указали в своей анкете при регистрации, когда приехали в Дрезден? И прежде чем вы вспомните каких-нибудь забытых и потерянных родственников, посмотрите строчкой ниже, где указано, что таковыми единственными являются исключительно герр и фрау Гизбрехт с сыновьями. Итак, я задам еще раз вопрос: зачем вам понадобился выезд на территорию союзников?
— Я же вам уже ответила. Возможно, кто-то из них сумел уцелеть, и я бы хотела…
— Вы не умеете врать, вот что я скажу на это. Я не знаю, зачем вам понадобилось на территорию союзников, но хода вашей бумажке я не дам, и разрешение вы не получите.
— Прошу вас! Моя тетя остается здесь, мне нет резона оставаться на стороне союзников. Всего несколько дней, товарищ капитан! Я работаю здесь уже довольно давно, и вы можете мне верить…
— Верить вам?! Вам, нацистам? Вам, способным улыбаться вежливо утром, а вечером подать отравленный шнапс и предложить выпить за мирное будущее?! Вам, стрелявшим нам в спины во время уличных боев, когда мы спасали ваших же детей из-под огня?! Вам, хитрые суки, раздвигающим ноги за банку тушенки, а потом подающим заявление в комендатуру об изнасиловании, чтобы подвести под трибунал?! Идите, фройлян, работайте дальше и подумайте хорошенько над тем, как вам повезло, что я сейчас просто рву ваше заявление, а не даю ему ход в том направлении, которое вам очень не понравится, ручаюсь в этом. И до момента, как я могу изменить решение, есть ровно минута, чтобы молча выйти вон из моего кабинета.
Она открыла было рот, чтобы попытаться убедить его, но по его тяжелому взгляду поняла, что это было бы совершенно бесполезным.