Но если и быть теперь в гражданской одежде, то в костюме и в шляпе, как и положено, а не ходить оборванцем по Фрайталю и предстать перед Ленхен таким. И рассмеялся нервным смехом своим мыслям — страна лежала в руинах, он сам рисковал попасть в Сибирь и сгинуть в этих ледяных землях, а думает о внешнем виде, как невеста перед свадьбой. И все же порадовался этому некогда принятому решению, когда вышел в плотный и холодный туман, который даже в плаще пробирал до самых костей. Или это било нервной дрожью из-за того, что никак не мог победить волнение, как легко делал это прежде?
Туман затруднял видимость и определенно грозил задержкой в пути. А еще — неожиданными травмами из-за плохого обзора сложной местности. Поэтому Рихард принял решение идти пешком не через луга или леса как ранее, а смело идти по дороге. Благо, туман скрывал его на несколько шагов. Быть может, успеет скрыться от патруля Красной Армии. Только за пару километров до Фрайталя, когда стали попадаться все чаще жилые строения, он свернул с дороги снова в лес, чтобы избежать нежелательной встречи и последующей проверки документов, а еще обогнуть городок и выйти непосредственно на Егерштрассе, которая, как он помнил по карте в атласе немецких городов и предместий, располагалась на юго-западной окраине селения.
Чем ближе Рихард подходил к Фрайталю, тем гуще становился туман, спустившийся на городок с гор. Из-за этой дымки складывалось ощущение, что он провалился в какую-то другую реальность. И со временем стало казаться, что он вот-вот выйдет из леса к озеру в Розенбурге, где по водной глади будет порхать белоснежным лебедем Лена, как в его недавнем кошмаре. Но нет — спустя три с лишком часа пешего пути он наконец-то без приключений подошел к Фрайталю, обугленный шпиль церкви которого темнел на фоне белоснежного тумана. Только на самой окраине, после явно самодельного дорожного знака, на котором на двух языках — немецком и русском — было написано название городка и расстояние до Дрездена, Рихард вдруг остановился, прислонившись здоровым плечом к каменной ограде какого-то участка, который давно не вспахивал бауэр. В этот раз он не стал себя одергивать и закурил, чтобы хотя бы на йоту унять бушующее волнение в груди, отдающееся шумом неспокойного сердца в ушах.
Что, если он действительно гонится сейчас за призраком, рискуя своей свободой? Что, если Ленхен все-таки мертва, ведь недаром недавно приснился тот сон, в котором она ускользала от него? А что, если Адель права — если Ленхен жива, но ненавидит его? Не только за то, что творили немцы в ее стране, а еще за то, что с ней сделали по его вине…
Нет, прочь все сомнения! Лучше все узнать раз и навсегда.