Автор
В замке Монсальви, женщина, вспоминая славные дни своего прошлого, окутана таинственным мерцанием свечей. На бархатной скатерти лежат ее старые золотые украшения, напоминающие о величии и роковых выборах, когда она была королевой Брюгге и Дижона.
И ни разу оруженосец не дал себя уговорить сесть на лошадь, чтобы ехать в Кальвие. Он шел туда пешком, как паломник к месту поклонения. Три четверти лье[2], которые отделяли Карлат от лепрозория, он шел, согнувшись под грузом тяжелой корзины, на обратном пути на его плечах лежал не менее тяжелый груз обострившейся печали."
"Катрин хотела заставить его ездить верхом, но он отказывался:
– Нет, госпожа Катрин, не возьму даже осла! Он больше не может взбираться на лошадь, которую так любил, и я, его оруженосец, не поеду верхом к моему выбитому из седла хозяину!
Достоинство и любовь, которые сквозили в его словах, потрясли Катрин.
– Ты храбрее меня, – сказала она, – я не могу идти туда. Мне кажется, я умру перед этой дверью, которая никогда не откроется для него. Я довольствуюсь тем, что издалека смотрю на дым, поднимающийся из трубы камина… Я всего-навсего женщина! – добавила она растроганно.
Но в этот вечер, когда она вызвала Фортюна, чтобы сделать последние распоряжения перед завтрашним отъездом в Монсальви, она не удержалась и сказала:
– От Монсальви до Кальвие более пяти лье, Фортюна! Я хочу, чтобы ты взял лошадь или мула. Ты будешь просто оставлять животное на некотором расстоянии от…
Название места застряло у нее в горле. Но Фортюна покачал головой:
– Я положу на дорогу два дня, госпожа Катрин, вот и все!
На этот раз она ничего не ответила.
Сквозь сжатые зубы молодая женщина прошептала скорее для себя, чем для него:
– Придет день, когда я тоже пойду туда и больше не вернусь.
* * *Рано утром Катрин была на крепостном валу, откуда вместе с Сарой и Готье смотрела на отъезд сына и свекрови. Она видела старинную повозку с кожаным верхом и пологами, выехавшую за крепостные ворота.
