Видишь короля Карла у камина? – Катрин наклонилась и в самом деле увидела голубой балдахин, а на высоком золоченом троне – человека с золотой короной поверх коричневой фетровой шляпы, в котором узнала короля. Он не сильно изменился со времен эпопеи Жанны д'Арк: то же вытянутое серое лицо, зеленовато-серые круглые глаза. С его пополневшего лица исчезло затравленное выражение, столь неподходящее для короля. Сейчас он улыбался очень красивому молодому человеку, восемнадцати-девятнадцати лет, который полулежал на подушках, набросанных на ступеньках трона.
Катрин, отметив исключительную красоту юноши, нашла ее слишком женственной. Он был молод и нежен, хотя казался высоким, сильным, хорошо сложенным. Его улыбка была обворожительна. За своей спиной она услышала торопливый голос графини:
– Видишь человека, сидящего у ног нашего сира?
– Да. Это…
– Да, это он. Он брат королевы, и его зовут Карл Анжуйский, граф Мена.
Катрин вовремя удержалась от удивленного возгласа. Брат королевы? Значит, младший сын королевы Иоланды? Тот самый граф Мена, об очаровании и уме которого она не раз слышала в Анжу. Это в него, совсем мальчика, была влюблена госпожа де Ла Тремуй? Так она же лет на двадцать старше его!
Группа танцоров в пестрых костюмах подошла к ступенькам трона, но крышка уже закрывала оконце. Глаза Катрин больше не видели праздника. Она даже не заметила Ла Тремуя. Они вновь шли с графиней по темному проходу. Лицо последней, изменившееся от мучившей ее страсти, казалось отвратительным в неровном свете факела."
"Катрин представила, в кого превратится эта женщина с годами. В страшную ведьму… Но дело зашло уже далеко, и надо было играть свою роль до конца. Она простодушно посмотрела на графиню.
– И… он вас не любит? – спросила она с деланной наивностью, вроде бы не понимая, как это возможно.
– Нет. Он разыгрывает комедию, говорит о благородных чувствах, о рыцарской чести, ссылается при этом на моего мужа… будто бы окружение королевы Иоланды питает к нему иные чувства, кроме ненависти. Боюсь, что в его голове гуляет юношеский ветер. А я хочу, чтобы он меня любил, ты слышишь, Чалан? Я хочу, чтобы он был моим хотя бы на одну ночь! Потом я найду способ удержать его.
Катрин не отвечала. Конечно, дьявольское зелье Терейны могло подарить госпоже де Ла Тремуй эту ночь любви, которой она добивается, но она не испытывала желания предоставить ей такую возможность. Она с ужасом представляла, как этот нежный, очаровательный юноша, такой веселый и чистый, окажется в объятиях этой зрелой матроны. Катрин считала это кощунством и осквернением.
А Катрин Ла Тремуй снова выражала нетерпение:
– Я сделаю все, что тебе надо, дочь Египта. Завтра утром тебя отведут в табор, где ты и заберешь все необходимое.