Этого момента она с нетерпением ожидала в гостинице мэтра Анеле, где она жила вполне открыто. Она была свободна, могла выходить куда хотела и принимать гостей, ничто ей больше не угрожало.
Она видела, как на следующий день после падения Ла Тремуя Жиль де Рец покинул замок вместе со своими людьми. Это было похоже на скоропалительное бегство. Высокомерие всегда было написано на лице маршала, но он не выглядел побежденным. Видя его отъезд, она хмуро улыбнулась:
– Подожди, придет день, и ты мне заплатишь за все. Я тебя не забуду.
Когда она подошла к крыльцу, герольды вскинули длинные серебряные трубы, и их звук разорвал воздух, заставив вздрогнуть от нахлынувших чувств. Невольно она оглянулась на Тристана Эрмита, почтительно следовавшего за ней в трех шагах… И все же к чувству радости примешивалась горечь… Она надеялась, что в эту торжественную минуту рядом с ней будет и Пьер де Брезе. Но с тех пор, как они покинули донжон Кудрэ и он проводил ее в гостиницу, Пьер исчез. Никто не мог сказать ей, что с ним случилось. Только Тристан видел его, покидавшего Шинон верхом на лошади.
Трубы стихли. Пока Катрин поднималась по ступенькам высокого крыльца, двери Большого зала распахнулись, и перед ней предстало изумительное зрелище внутренней иллюминации. Сотни факелов горели в гигантском зале, высокие стены которого были покрыты расшитыми коврами. Букеты свежих цветов украшали дорожку, ведущую к большому камину в глубине помещения.
Торжественная, пестрая толпа стихла, когда открылись двери. У камина на высоком голубом с золотом постаменте Катрин увидела королевский трон. На нем восседал король. Рядом с ним стоял человек, которого она видела в ту памятную ночь в Амбуазе, – молодой и сияющий Карл Анжуйский в костюме из золотистого сукна. Еще она увидела королеву в окружении фрейлин, но ее внимание привлек пожилой человек с гордым взглядом, стоявший у входа в зал. Он направился к ней, опираясь на белый посох. Это был граф де Вандом, дворецкий короля, главный церемониймейстер. Он уже поклонился ей и предложил руку, чтобы проводить к королю, когда перед ней выросла фигура женщины в траурном одеянии. Взволнованная Катрин узнала королеву Иоланду. Граф Вандом собирался было преклонить колено, но она обратилась к нему с любезной просьбой:
– Если вы не возражаете, дорогой кузен, я сама провожу мадам де Монсальви к королю.
– Протокол безмолвствует, когда королева приказывает, – ответил дворецкий с улыбкой.
Иоланда протянула руку Катрин, склонившейся в реверансе:
– Пойдемте, моя дорогая.
В глубокой тишине две женщины, плечом к плечу, прошли через длинный зал. Одна – импозантная и красивая в своей высокой короне, прикрывающей темные косы, другая – сверкающая красотой, несмотря на строгость наряда.