Умоляю тебя, Катрин, в твоих же интересах, ради нас всех, не позволяй этому молодому обольстителю морочить тебе голову. Ты надеешься согреться у этого костра любви? Смотри, сгоришь, если не поостережешься…
Но у Катрин не было никакого желания спорить. Дернув плечом, она облокотилась на подоконник и стала смотреть в темноту. Слова казались ей пустыми и ненужными. Они стучали у нее в голове, словно язык колокола. А ей был нужен воздух и простор. Хотелось смотреть на заснувший у ее ног город, спокойную зеленую равнину, ощущать, как поднимаются вверх живые запахи реки. И все же болезненное чувство пустоты и потери не покидало ее.
Триумф сегодняшнего дня оставил горький привкус. Конечно, Ла Тремуй был побежден, жестоко наказан, так же как и его жена. Конечно, Монсальви вернут все свои земли, но что дала эта победа лично ей? Как никогда, она была одинока, и, если король вернул ей ранг и состояние, она этим не воспользуется. Скоро она уедет в Овернь и будет трудиться во славу рода Монсальви, но… по-прежнему в одиночестве!
В кругу этого блестящего, радостного двора, где всякий, кажется, ловит миг удачи, ей навязывают самоистязание. Ей, молодой и красивой, запрещена любовь как раз тогда, когда она больше всего в ней нуждается, именно в тот момент, когда жажда возмездия, двигавшая ею, поддерживающая ее, была наконец утолена.
Резко повернувшись, она встретила взгляд Сары и со злостью закричала:
– А если я хочу жить? А если я хочу любить и не хочу быть живым трупом, предметом уважения и поклонения, а просто плотью, которая вибрирует, сердцем, которое бьется, кровью, которая течет?
Черные глаза Сары спокойно выдержали взгляд Катрин, но жалость, увиденная ею, вызвала новый прилив гнева:
– Ну? Что скажешь?
– Ничего, – глухо выговорила Сара. – Никто тебе не сможет помешать… даже я.
– Именно этих слов я и ожидала. А теперь – спокойной ночи и оставь меня одну. Я хочу быть одна, потому что вы все мне этого желаете.
Впервые за долгие годы Сара не спала в комнате Катрин. Она устроилась в соседней кладовке для хранения платьев.
* * *Все последующие дни Пьер де Брезе не покидал Катрин. Он носил ее молитвенник, когда они шли в церковь, садился рядом с ней за стол, сопровождал ее на прогулках, а по вечерам подолгу болтал с ней около окна, в то время как королевские музыканты играли, а остальные танцевали. Им улыбались вслед. А королева Мария, работая над вышивкой рядом с ней, даже сказала:
– Пьер де Брезе очень симпатичный мальчик, вы не находите, моя дорогая?
– Симпатичный, мадам… Ваше Величество совершенно правы.
– Это достойный человек. Он пойдет далеко, и я надеюсь, что та, которая выберет его в супруги, сделает хорошую партию.
Катрин покраснела и опустила голову ниже к вышиванию, но ее смущение длилось недолго.