Автор
В замке Монсальви, женщина, вспоминая славные дни своего прошлого, окутана таинственным мерцанием свечей. На бархатной скатерти лежат ее старые золотые украшения, напоминающие о величии и роковых выборах, когда она была королевой Брюгге и Дижона.
Тяжелая фигура нормандца отгородила Макларена от огня, и Катрин подумала, что он похож на одного из этих медведей, которого только что упомянул лейтенант. Лицо Готье стало угрожающим, а широкая ладонь легла на рукоятку топора, заткнутого за пояс.
Катрин пробрал страх, когда она поняла, что эти двое готовы схватиться в драке.
– Приятель, ты начинаешь действовать мне на нервы. Кто ты, конюх госпожи Катрин или нянька? Знай свое место… Я хочу лечить ее. Может быть, ты предпочитаешь, чтобы ее плечо загноилось?
– Готье, я себя плохо чувствую, – мягко сказала Катрин.
Готье ничего не ответил. Он повернулся спиной и отошел в самый дальний угол. Его лицо словно окаменело. С помощью Сары Катрин встала, размотала широкое шерстяное полотнище, в которое она была укутана.
– Отвернитесь все! – приказала Сара солдатам, которые еще не спали.
Она сняла сюртук, свитер и, когда на Катрин остались только рейтузы и грубая желтая рубашка, посадила ее и высвободила раненое плечо.
– Недолго и до заражения, – проворчал он, – но я приведу все в порядок. Хочу предупредить, будет больно. Надеюсь, у вас хватит мужества.
Он отошел и вернулся с флягой из козьей шкуры и небольшим мешочком, откуда достал льняную тряпочку. Встав на колени, взял свой кинжал, острый как бритва, и быстрым движением вскрыл рану. У Катрин не было времени даже вскрикнуть. Кровь потекла тонкой струйкой. Шотландец обмакнул тампон в жидкость из фляги, потом немилосердно принялся чистить рану.
– Предупреждаю сразу, – сказал он, прежде чем начать процедуру, – будет жечь.
Действительно, жгло, как в аду. Ей хотелось кричать от боли, слезы брызнули из глаз, но она все перенесла молча. Одна слезинка упала на руку Макларена. Он поднял глаза, посмотрел неожиданно нежно и улыбнулся.
– Вы храбрая, я так и думал. Теперь уже все закончено.
– Чем вы ей обработали рану? – спросила Сара.
– Жидкостью, которую мавры называют «дух вина» и пользуют в лечебных целях.
