Автор
В замке Монсальви, женщина, вспоминая славные дни своего прошлого, окутана таинственным мерцанием свечей. На бархатной скатерти лежат ее старые золотые украшения, напоминающие о величии и роковых выборах, когда она была королевой Брюгге и Дижона.
На большее ее не хватило, звуки застряли в горле. Толпа, собравшаяся на улице, представляла ужасную картину. Существа, пол которых было невозможно определить, тащились по снегу, опираясь на костыли или палки, показывали почерневшие конечности, культяшки, страшные язвы, пожирающие лицо или конечности, опухоли и лишаи – страшное сообщество, вопившее как в аду, рычащее, умоляющее, стонущее, страждущее избавления.
Монахи-антонианцы, одетые в серые рясы, с голубыми эмалированными бляхами на плече, склоняли к ним свои выбритые головы и помогали преодолевать дорогу.
– Прокаженные, – с отвращением сказал Макларен.
– Нет, – поправил брат Этьен, – только не прокаженные… Здесь чесоточные, страдающие рожистым воспалением, отравленные спорыньей, тухлой мукой, которую они ели из-за нищеты, короче, всем, что приводит к отмиранию конечностей.
И верно, из-за грубо сложенной стены, окружавшей несколько бараков, возвышавшихся в стороне от деревни, вышла другая процессия: люди, одетые в одинаковые серые туники с пришитыми на них красными сердцами, короткие мантии красного цвета с капюшоном и шляпы с широкими полями.
Они вращали трещотки, оглашавшие чистый горный воздух скорбным звуком, и медленно шли к деревне. Перед ними в страхе расступались люди, включая и ужасную толпу больных. Отбросы человеческого общества бросились бежать кто как мог в сторону монастыря либо вжимались в стены домов, дабы не притронуться к прокаженным.
"Со слезами на глазах Катрин смотрела, забыв обо всем на свете. Эта картина пробудила ее боль, напомнила о безумной атмосфере тех первых дней одиночества. Эти несчастные – это мир человека, которого она по-прежнему любила, обожала и которого будет любить до последнего вздоха.
Обеспокоенная Сара заметила признаки растущего страдания.
