Автор
В замке Монсальви, женщина, вспоминая славные дни своего прошлого, окутана таинственным мерцанием свечей. На бархатной скатерти лежат ее старые золотые украшения, напоминающие о величии и роковых выборах, когда она была королевой Брюгге и Дижона.
Во всяком случае, Мишель когда-нибудь станет богатым благодаря Жаку Керу, и если даже королевское прощенье не будет предоставлено ее семье, он сможет жить свободно и в достатке вне границ Франции. Катрин, однако, хотела большего. Богатство представляло только часть ее плана. Ей нужно было положить конец могуществу королевского камергера и добиться амнистии для себя и Арно. Имя Монсальви должно вернуть себе весь свой блеск, иначе жизнь не имела большого смысла.
За ужином, любезно поданным мэтром Амаблем, Жак Кер рассказывал о своих планах на будущее.
Верная своему решению сохранять в тайне несчастье, случившееся с Арно, Катрин в свое время сообщила Масе о смерти Арно. Ясно, что Жак Кер хотел избежать неловких вопросов, чтобы не бередить рану Катрин. И она была ему признательна за деликатность. Но не раз она встречала взгляд меховщика, в котором читала вопрос, смешанный с замешательством.
– Катрин, я уже говорил, что вам следует жить на Востоке. Почему бы вам не поехать со мной?
Она улыбнулась, слегка пожала плечами и ответила:"
"– Потому что такие предприятия не для меня, Жак. Я должна многое сделать в этой несчастной стране. Эту борьбу, которая меня ждет, я бы охотно обменяла на все бури Средиземного моря, если бы не обязанность вести ее до конца.
Решительным жестом Жак остановил ее. Она замолчала и посмотрела на меховщика. Острый взгляд Жака Кера был устремлен в темноту соседней комнаты, куда исчез мэтр Амабль, и, когда тот возвратился, он стал разговаривать с Катрин на посторонние темы, оставив в стороне опасные сюжеты.
Закончив ужин, он встал, протянул Катрин сжатый кулак, на который она положила ладонь, предоставляя ему честь проводить ее до дверей комнаты.
А Катрин еще не хотела спать. Широко раскрытыми глазами с удивлением она смотрела на высокие черные тени, отбрасываемые свечой на желтую стену и вызывавшие тревожное чувство.
