В противном случае, мы бы все имели не больше одного ребенка в семье.
Он смотрит на меня сверху вниз.
— Ты смешная.
— Ты пьян.
— Да. — Он улыбается, но улыбка меняется, когда он об этом думает, и часто посещаемое выражение пересекает его лицо, взгляд, который пробирает меня до костей.
— Давай, Кристиан, — говорю я осторожно. Я ненавижу это выражение на его лице. Оно говорит о ужасе, уродливых воспоминаниях, которые ни один ребенок не должен видеть.
— Давай в постель. — Я подтолкнула его нежно, и он повалился вниз на матрас, улыбаясь мне, он растянулся во всех направлениях — преследовавшего его выражения, нет.
— Присоединяйся ко мне, — говорит он заплетающимся языком.
— Давай сначала ты разденешься.
Он улыбается широко и пьяно.
— Теперь ты этого хочешь.
Срань господня. Пьяный Кристиан — милый и игривый.
— Сядь. Позволь мне снять твою куртку.
— Комната вращается.
Дерьмо. Он собирается подняться?
— Кристиан, сиди!
Он ухмыляется мне.
— Миссис Грей, ты властная мелочь.
— Да. Делай, как тебе говорят и сиди. — Я положила руки на мои бедра. Он улыбается снова, изо всех сил пытается подняться на локтях, но садится неуклюже в самой «не-Кристиановской» манере. Прежде чем он снова плюхнется, я хватаю его за галстук и стягиваю один рукав за другим, его серой куртки.
— Вы хорошо пахнете.
— А ты пахнешь крепкими спиртными напитками.
— Да. «Бур-бон». — Он произносит по слогам, и я пытаюсь подавить смешок. Отбросив его куртку на пол рядом с собой, я начинаю развязывать его галстук. Он кладет руки на мои бедра.
— Мне нравится ощущение этой ткани на тебе, Ана-сста-шшия, — говорит он, нечленораздельно свои слова. — Ты всегда должна быть в атласе или шелке. — Он двигает руками вверх и вниз по моим бедрам. Затем рывком тянет меня вперед, прижимаясь губами к моему животу.
— И здесь у нас захватчик.
Я останавливаю дыхание. Он говорит о маленьком «Blip».
— Ты будешь спать с ней, не так ли? — Говорит он в мой живот.
О, мой… Кристиан смотрит на меня сквозь длинные темные ресницы, серые глаза размыты и туманны. Мое сердце сжимается.
— Ты выберешь его, а не меня, — говорит он печально.
— Кристиан, ты не знаешь, что говоришь. Не будь смешным, я не собираюсь делать никакого выбора. И он может быть «она».
Он хмурится.
— Она. О, Боже. — Он проваливается вниз на кровать и закрывает глаза рукой. Мне удалось ослабить галстук. Я развязала один шнурок и дергаю за его ботинок и носок, затем другой. Когда я встаю, то понимаю, почему я не встретила никакого сопротивления — Кристиан отключился полностью. Он крепко спал и тихо храпел."
"Я смотрю на него. Он так чертовски красив, даже пьяный и храпящий. Его скульптурные губы, одна рука над головой ерошит свои грязные волосы, лицо расслабленное.