Автор
Кэтлин и Кристи трудятся над текстом, который должен стать квинтэссенцией всех проблем и решений в мире. Вдохновленные обширной поддержкой своих друзей — от Эми до Ниалла — они продолжают работу, уверенные, что каждый их шаг сделан не зря. Книга предстанет перед читателями как глубокий мозаичный трактат на тему любви, добра и справедливости в мире, где каждое действие имеет последствия....
– Ощущение очень интенсивное, но больше всего удовольствия и боли ты получаешь, когда их снимаешь.
Я стаскиваю зажим с пальца. Хм-м-м, возможно, это действительно приятно. При мысли об этом я ежусь.
– Эти мне нравятся, – бормочу я, и Кристиан улыбается.
– Неужели, мисс Стил?
Я робко киваю и кладу зажимы в ящик. Кристиан наклоняется и вытаскивает еще парочку.
– Вот эти регулируются. – Он протягивает их мне.
– Регулируются?
– Ты можешь закрутить их крепче… или нет. В зависимости от настроения.
Как он ухитряется говорить так эротично! Я сглатываю и, чтобы отвлечь его внимание, вытаскиваю нечто, похожее на нож для пиццы.
– А это что? – хмурюсь я. Мы ведь не на кухне.
– Это игольчатое колесо Вартенберга.
– Для чего?
Он забирает у меня девайс.
– Дай мне твою руку. Ладонью кверху.
Я протягиваю ему левую руку, он ласково берет ее и проводит большим пальцем по моим суставам. У меня сразу бегут мурашки по спине. Еще не было ни разу, чтобы он не вызывал во мне бурной реакции, когда моя кожа соприкасается с его.
– Ай! – Шипы впиваются в мою кожу – и это не столько больно, сколько щекотно.
– Теперь представь, что это колесо прикладывают к твоей груди, – сладострастно бормочет Кристиан.
Ох! Я вспыхиваю и отдергиваю руку. Мое дыхание учащается, пульс – тоже.
– Анастейша, существует незримая черта между удовольствием и болью, – мягко говорит Кристиан, наклоняется и убирает колесо в ящик.
– А бельевые прищепки? – шепчу я.
– С ними можно сделать очень много. – Его глаза горят.
Я нажимаю рукой на ящик, и он задвигается.
– Все? – удивляется Кристиан.
– Нет… – Я выдвигаю четвертый ящик, набитый разными ремешками. Я тяну за один ремешок… оказывается, к нему прикреплен мячик.
– Круглый кляп. Чтобы ты не дергалась, – говорит Кристиан.
– А как же мягкий предел? – бормочу я.
– Я помню наш разговор, – отвечает он.
Забрав его из моих рук, он сжимает мячик пальцами, показывая, как во рту его сжимают зубы.
– А ты сам испробовал что-то на себе? – интересуюсь я.
Кристиан замирает и глядит на меня.
– Да, испробовал.
– Чтобы приглушить свои крики?
Он закрывает глаза, и мне кажется, что он раздражен.
– Нет, его назначение не в этом.
Да?
– Анастейша, тут дело в контроле.
