Автор
Кэтлин и Кристи трудятся над текстом, который должен стать квинтэссенцией всех проблем и решений в мире. Вдохновленные обширной поддержкой своих друзей — от Эми до Ниалла — они продолжают работу, уверенные, что каждый их шаг сделан не зря. Книга предстанет перед читателями как глубокий мозаичный трактат на тему любви, добра и справедливости в мире, где каждое действие имеет последствия....
– Моя работа сделана, – объявляет Франко.
Кристиан встает и направляется к нам.
– Спасибо, Франко.
Франко поворачивается, обнимает меня по-медвежьи и целует в обе щеки.
– Больше никому не позволяй стричь твои волосы, bellissima Ана!
Я смеюсь, смущенная его фамильярностью. Кристиан провожает его до лифта и тут же возвращается.
– Как хорошо, что ты оставила длинные волосы, – говорит он, подходя ко мне.
Его глаза сияют. Он трогает пальцами прядь.
– Такие мягкие волосы! – восхищается он. – Ты все еще злишься на меня, Ана?
Я киваю, а он улыбается.
– Что же именно тебя сердит?
Я закатываю глаза.
– Тебе перечислить весь список?
– Что, даже список?"
"– Да, длинный список.
– Может, мы обсудим его в постели?
– Нет. – Я по-детски надуваю губы.
– Тогда за ланчем. Я хочу есть и еще кое-чего… – Он подмигивает.
– Я не позволю сбить себя с толку. Хоть ты и не эксперт, а настоящий сексперт в постели.
Он прячет улыбку.
– Что сердит вас особенно сильно, мисс Стил? Выкладывайте начистоту.
Ладно, слушайте, мистер Грей…
– Что меня сердит? Ну, во-первых, твое грубое вторжение в мои личные дела, то, что ты привез меня в салон, где работает твоя бывшая любовница и где наводили красоту все твои брюнетки; на улице ты обращался со мной, словно с шестилетней девочкой, – и, что хуже всего, ты позволяешь твоей миссис Робинсон прикасаться к тебе! – Я перехожу на визг.
Он удивленно поднимает брови, а его благодушное настроение улетучивается.
– Правда, целый список. Но только я еще раз объясняю – она не моя миссис Робинсон.
– Она может прикасаться к тебе, – повторяю я.
Он выпячивает губы.
– Она знает, где можно.
– Как это понять?
Он проводит по волосам обеими руками и на миг закрывает глаза, словно ищет вдохновения свыше. Вздыхает.
– У нас с тобой нет никаких правил. Я никогда еще не занимался сексом без правил, и я никогда не знаю, где ты прикоснешься ко мне. От этого я нервничаю. Твое прикосновение совершенно… – Он замолкает, подыскивая слова. – Ну… просто оно означает больше… намного больше.
Больше?.. Его ответ оказался для меня совершенно неожиданным. Это короткое слово с важным значением снова повисло между нами.
Мое прикосновение означает… больше. Как прикажете мне устоять, когда он говорит такие вещи? Серые глаза ищут мои; я вижу в них настороженность и опаску.
Я нерешительно протягиваю к нему руку, и мое предчувствие переходит в тревогу. Кристиан пятится назад, и моя рука повисает в пустоте.
– Жесткий предел, – шепчет он.
