Автор
В глубине тьмы скрываются потусторонние силы. Прямоугольники и сферические фигуры мерцают на фоне бесконечных черноты. Встреча в лабиринте душевного беспокойства, где каждая ступенька может привести к разгадке загадочной тьмы.
– Ну что? – спросил Иван, когда я снова вышел в коридор.
– Пусто, до нас тут были.
– Адаптанты, небось, про мародеров в этих краях я не слышал, – сказал он, после чего добавил: – Вон и секретка, в конце коридора.
– Ну так пошли, – пожал я плечами. – Надеюсь, что оттуда не вынесли ничего.
Дверь с табличкой «Машинопись», затем еще одна, без всяких надписей, следом «Хозотдел», взломанная и распахнутая, и уже последняя – «Секретная часть».
– Заперто, – сказал Иван ухватившись за ручку.
– Да она вообще-то хлипкая, – постучал я по филенке.
– Последи, – кивнул Иван, выдергивая из рюкзака, из-за спины, неслабый изогнутый ломик-гвоздодер.
Пока у меня за спиной трещало дерево, я стоял к Ивану спиной, уставив ствол автомата в коридор. Опасности вроде бы не было, но черт его знает, кто сюда на шум может заглянуть, лучше уж не рисковать.
Дверь подалась, Иван выругался, отскочив назад.
– Трава, мать ее…
В свете фонарей разглядели, что попали мы не в саму секретную часть, а лишь в тамбур.
Дальше была вторая дверь, уже обитая железом, мощная, и окошко в стене, маленькое, закрытое деревянной створкой, через которое секретчик, когда он нес здесь службу, выдавал нужные документы под роспись.
– Серьезная дверка, – сказал Иван, приглядевшись.
– Это точно, – согласился я. – Чего с ней будем делать? Тротилом ее?
– Страшновато, если честно, – ответил он, подумав. – Что-нибудь не так сделаем, а там все бумаги разлетятся, и собирай их потом по полу. Или вообще пожар устроим.
– Кстати, – вдруг вспомнил я, – А по фасадам ведь окна сплошняком, так? Пропусков нет?
– Вроде нет, а что? – насторожился он.
– Значит тут просто решетка на окне, – заявил я, обрадованный идеей.
– А что? – спросил он сам себя, чуть подумав, и сам же ответил на вопрос: – Вполне разумно. Пошли.
Выскочили из коридора в вестибюль, я махнул рукой Федьке, обернувшемуся к нам
– Давай в машину, есть идея.
Уточнять что за идея он не стал, когда дело надо делать, лишние разговоры только помеха.
