Автор
В глубине тьмы скрываются потусторонние силы. Прямоугольники и сферические фигуры мерцают на фоне бесконечных черноты. Встреча в лабиринте душевного беспокойства, где каждая ступенька может привести к разгадке загадочной тьмы.
– Я тебе говорил ведь, что там никакая тварь не образуется?
– Ага, было такое, – вспомнил я.
– Так что суда гоняют. Табак привозной же, водка тоже, зерно везут, у нас тут кроме картофана с морковкой и не растет ни хрена. Водка, опять же. Пиво. Кожи. Да много чего везут. Но суть в том, что так ходят и за тысячу верст. Можно и дальше, но там плотины, и прямо на границе тьмы, не пройдешь.
– А, ну да, ты же вроде раньше на судне работал? – вспомнил Федька.
– Точно, семь месяцев палубным матросом был, пока на берегу мартыхай не цапнул.
– Че за мартыхай? – спросил я.
– У Власова справочник возьми по самым распространенным тварям, тебе по работе знать полезно, – сказал Паша. – А мартыхай – это навроде обезьяны небольшой. Быстрый, скотина, нападает всегда стаями. Вот и нарвался прямо у пристани, на разгрузке, схоронилась тварь прямо под пирсом.
– А они чего, ядовитые? – уточнил я.
– Погодь, – прищурился Паша. – У тебя хоть какой-то ликбез был? Нет?
– Н-нет, – пожал я плечами.
– Идиоты, – вздохнул он. – Положен же инструктаж подробный, даже зачеты сдавали.
– Это потому, что его в гараж увели, – подумав, сказал Федька. – С водилами все обычно проще, они в битву не лезут, не прикинули, что он в группу чуть не дозорным. А там замотались.
– Да наверное… Потери были, народу не хватает, вот и обрадовались. Тем более, что на мотоциклах никого.
– Научить не трудно, если время есть, – сказал я.
– Поговори с Альбертычем… Антоновым, в смысле, он у нас вроде как за начштаба, а заодно самый толковый. Возможно, что так и сделаете, будешь еще и людей готовить. За работу инструкторам приплачивают неплохо, кстати, имей ввиду. Да, к чему я… Все твари, что приходят из Тьмы, ядовитые, ты это имей ввиду. Или заразные, черт знает, как это правильно назвать.
– А в чем проявляется? – насторожился я.
– Ну… если в ногу, как меня, то нога холодеет, чернеет, следующая стадия, до которой я не дошел, появится как бы туман черный над ней.
– Умер?
– Да щас. Сам тварью становишься. Причем человеком, каким и раньше был, только световой тест не проходишь.
– Это в глаза?
– Ага. Глаза совсем черные получаются.
– А как лечить?
– В сущности светом, просто очень сильным и направленным. Ногу как в палатку из ламп суют, жар такой, что чуть не кожа пузырями. И так сидишь суток двое.
