Автор
Грозные тумены Батыя движутся на север, угрожая Новгороду. Но монголо-татарские завоеватели не знают, что российские ученые случайно забросили в тринадцатый век технологическое оружие. Между прошлым и будущим разворачивается непредсказуемая борьба за судьбу Руси.
– Я с похмела всегда пургу гоню, не обижайся, Катя. Я отчего сказал-то? Да разве ж от похмелья? От радости же, от любви!
– Мама! – крикнула Катя в сторону кухни. – Кончай папе борщ греть. Четвертинку – и на боковую.
– Что случилось? – войдя в комнату с кастрюлей борща в руках, мама аккуратно отодвинула дном кастрюли ожерелье и серьги, поставила кастрюльку на стол. – Все налюбоваться не можете? Ешь! Сейчас дам тарелку и ложку.
– Он нефункционален, мама, – произнесла приговор Катя. – До обеда пусть спит, а потом поедет. Если нормальным встанет. А лучше бы до ужина.
– Как хочешь, дочка! Для тебя – все что хочешь! Все сделаю! Могу и до ужина спать!
– Посмотрим! Очухаешься – еще легенду ищи. Второй клад нужен. Другой. Чтобы с монетами был, ну, желательно, – понял?
Мать, сходив на кухню, молча поставила перед отцом запотевший «спутник агитатора»:
– Так, Катя? Ведь больше ему не надо?
– Нет, не надо. Пока еще одну хорошую легенду не найдет, вообще пить не будет! Понял, папа?
– Понял, Катя… Да это мне пустяк… Легенду найти – не клад… Да за минуту!
– Минута пошла!
* * *Наконец-то Шило и Жбан нашли пещеру – начало подземного хода.
– Ну, мы и поплутали! – покачал головой Шило.
– Не удивительно, – кивнул Жбан. – Всегда считалось место заколдованным… Вот и ходили по кругу! Смотри! – воскликнул Шило. – Тут еще чьи-то следы! Не наши с тобой, нет!
– Кто-то вышел из крепости!
– Кто? Про ход знаем только мы, Афанасич и Николай.
– Наверно, Афанасич-то и вышел!
– Слушай, давай, здесь светло и лишних нет, глянем, чем Чунгулай собирался Берке порадовать. …Ох ты, – перстень… мужской… золотой… С рубином! А что в мешочке?
В мешочке – то ли просмоленном, то ли навощенном – был поражающий красотой женский гарнитур: ожерелье самоцветное, серьги чернь-золота, кольцо женское изумительное и браслет красоты-богатства, ценности неописуемой.
Драгоценности были усыпаны голубыми камнями, горящими на солнце лунным светом… Это были редчайшие в природе голубые бриллианты, но ни Жбан, ни Шило этого, конечно, не знали.
Камни были закреплены, вкраплены в узор филигранной работы, представляющий собой неведомые письмена.
– Да-а-а-а… – ошарашенно протянул Жбан. – Вот добыча, так добыча.
Освобожденные пленницы молча смотрели на драгоценности, потрясенные невиданной красотой и работой.
– Радоваться надо! – подмигнул им Шило. – Вы сами еще краше этого, – раз шли единым даром, понимаете?
– Да мы-то что… – робко сказала одна.
