— Угощайтесь, мужики. Чем богаты… — и вдруг без всякого перехода спросил:
— Убивать меня пришли?
— Есть у нас к тебе несколько вопросов, — уклончиво сказал Виктор.
— Денег твоих у меня нет, — отрезал Костя. — Хочешь верь, а хочешь не верь, только через пятнадцать минут после твоего ухода на меня наехали. И очень круто. Твои бабки забрали, да других в тот момент в сейфе и не было. А мне велели лечь на дно и не высовываться.
— А как же твоя крыша?
— Крыша моя дала течь. Против Деда ребятки не пойдут ни за какие бабки.
— Ты точно знаешь, что на тебя наехали от Деда?
— А этого никто и не скрывал.
— Он забрал у тебя свои деньги. Я получил их у него.
— Вот так номер. Значит, я тебе ничего не должен?
— Не должен. И отсиживаться тебе здесь теперь необязательно. Деда убили. Сегодня. Почти у нас на глазах.
— Какие новости! — Костя с трудом поднялся и подошел к столу. — За это надо выпить. Хотя, конечно, грех радоваться, но у меня просто камень с души свалился. Ты же мне поверил, хотели заработать вместе. Но ты опасный человек, — погрозил он пальцем, — имел с Дедом дела, а мне ни слова. Из-за тебя я же и пострадал. Ну ладно. Кто старое помянет… Лучше выпьем.
— За рулем, — поднял вверх обе руки Петрович.
— Я чисто символически, — не дал себе налить до конца Виктор.
— За все хорошее, — поднял рюмку Костя.
— За все, что хорошо кончается, — поправил его Виктор.
Они выпили, закусив кусочком черного хлеба.
— Отдыхай, — протянул Виктор Косте руку. — А у нас дела еще только начинаются.
Костя вновь улегся на кровать, а они вышли на улицу. После затхлой атмосферы застоявшегося, проспиртованного воздуха здесь дышалось особенно хорошо. К тому же исчезло гнетущее чувство собственной вины. Теперь можно было разбираться с бандитами их методами.
— Куда едем? — спросил Петрович.
— В Серебряный Бор, — уверенно ответил Виктор.
Светлана лежала на кожаном диване, закинув руки за голову. Вокруг было тихо, только мухи зудели и бились о стекло. Во дворе собака время от времени звякала цепью. Снова возникало ощущение, что обо всех здесь забыли. Вот бы удивился Кирсанов, если бы собрался по приезду в баньку и обнаружил бы, что уже занято. Хотя нет, две недели провести в одиночестве — это слишком. Если она не сойдет с ума за это время, то сойдет с ума Виктор. Нет, это невозможно, он должен найти ее.
Собака залаяла. Но не так злобно, как раньше, а с другими интонациями, будто показывая свое служебное рвение. Заскрипели ворота, хлопнула дверца машины, послышались голоса.
