В зловещей темноте Мальрока, свет превращается в мрак, а сам мир становится жертвой своих грязных страстей. Каждый шаг к погибели души приносит только больше крови и отвратительной неземной тьмы. Сюжет настолько умопомрачительный и кровавый, что вызывает у читающих шок и в то же время страстное желание узнать больше....
Проводив Люка взглядом, Арисат как ни в чем не бывало предложил:
— Ужин стынет — пойдемте ложками поработаем.
Вот ведь люди — их без трех лет графа едва не убили только что, а им лишь бы пожрать…
* * *Каменный мешок Межгорья с тучами поступал просто и жадно-потребительски — не выпускал из объятий гор, гоняя их туда-сюда, пока не выльют весь груз. Вот и сейчас дождь, едва прекратившись, принялся накрапывать вновь, а потом полилось всерьез. Небо затянуло беспросветно — не верилось, что еще минуту назад можно было наблюдать отблески заката.
Доедать пришлось в полной темноте, под парусиновым навесом, волнующимся от ветра и потоков воды. Нацедив кружку отвара, с удовольствием сделал большой глоток — после сухой пищи то, что надо. Тук, доскребывая котел, заикнулся было о вине, но отклика у меня не нашел. Кому как, а моя впечатлительная натура выбита из колеи попыткой покушения — не до веселья сейчас. Хорошо, попугай в уговорах не участвовал — утренней «спиртной награды» ему показалось мало, и он в отместку теперь меня игнорировал, укрывшись в винном погребе.
Из мрака, скудно подсвечиваемого чахлыми от дождя кострами, материализовался Люк. Кутаясь в мокрый плащ, присел рядом, устало доложил:
— Осмотрел я причал.
— В темноте зря лазил — что там теперь увидишь…
— Не зря, да и факел был. Можно отвару кружечку? Продрог.
— Налей ему, Тук. Нашел что?
— Под бревенчатой частью причала следы нашел.
— Странно… Почему он так долго там торчал?
— Я думаю, он оттуда слушал, о чем кто говорит. А может, и подсматривал. Там, с боку одного, щит жердевой стоит — за ним можно незаметно притаиться, и видно всех, кто возле калитки маячит. И стену видно почти всю, ту, что со стороны озера. Думаю, он выведал, что вы в сарае один остались, и тогда рискнул выбраться.
— Значит, ты считаешь, что он пришел именно меня убить?"
"— А кого же еще! Вы тут главный самый — не стань вас, не знаю даже, что дальше будет.
