В зловещей темноте Мальрока, свет превращается в мрак, а сам мир становится жертвой своих грязных страстей. Каждый шаг к погибели души приносит только больше крови и отвратительной неземной тьмы. Сюжет настолько умопомрачительный и кровавый, что вызывает у читающих шок и в то же время страстное желание узнать больше....
Солдаты там нужны постоянно, и никому не интересно, по какой причине человек прибыл в это опасное место. С пограничья выдачи нет: что бы ты ни совершил в цивилизованных землях — назад, на расправу, тебя вряд ли отдадут. Единственные, у кого могут быть неприятности, — замазанные Тьмой или хотя бы подозреваемые в этом. Так что права у карающих там есть, а у светского суда уже далеко не всегда.
Вот и интересно лодочнику — чего же мы такого натворили, раз за любые деньги готовы мчаться к границе с максимально возможной скоростью, не считаясь с расходами? Подозреваю, за счет таких вот торопыг на реке и живут — уж больно уверенно он нас ободрал.
— А вот скажите мне, господин, птица ваша, говорят, не к каждому на руки пойдет. Слышал я, они лишь стражей полуденных признают и людей, которые им помогают, а остальным могут и палец отхватить или глаз выклевать. Правда аль врут?
Зеленый лучшим другом объявит любого, кто поделится с ним спиртосодержащей жидкостью, но зачем лодочнику сокровенные тайны выдавать?
— Рин, спроси у попугая сам: мне откуда знать?"
"— Да я просто подумал… Нет, не подумал… что вы из стражей будете.
— По тебе не заметно, что живешь плохо.
— Ну пока свое имею, а вот если граница падет, то все — бежать придется на север, бросив все нажитое добро.
— Может, граница и не падет — не каркай раньше времени.
— Падет… как ей не пасть, если все к тому идет. При старом короле всех озорных парней, которых к мечу приучить легко, позабирали. Хилых и слабых сердцем домой заворачивали — не нужны такие в армии. При новом теперь всех берут, кто ни попросится. И без спроса тоже взять могут — за недоимки или за что другое. Забирают многих, а назад мало приходит — увечных немного да больных. Рубка нескончаемая на границе — погани все больше, а наших все меньше.
