Автор
Юность - время испытаний и поисков смысла. Герой произведения сталкивается с жизненными трудностями, которые закаляют характер и открывают новые горизонты. Сквозь боль и разочарования проходит путь становления, где каждый шаг ведет к пониманию себя и окружающего мира.
Раздел Chitat.online для книги «На санях» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Юность - время испытаний и поисков смысла. Герой произведения сталкивается с жизненными трудностями, которые закаляют характер и открывают новые горизонты. Сквозь боль и разочарования проходит путь становления, где каждый шаг ведет к пониманию себя и окружающего мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Юность - время испытаний и поисков смысла. Герой произведения сталкивается с жизненными трудностями, которые закаляют характер и открывают новые горизонты. Сквозь боль и разочарования проходит путь становления, где каждый шаг ведет к пониманию себя и окружающего мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но отчим мямля, а эта уверенная в себе, сразу видно. Марк предложил ей пойти на кухню — чаю выпить, а она, подмигнув:
— Не. Давай подслушивать.
И прижалась щекой к двери.
— Маш, ты где учишься? — спросил он.
— В Педе. Я тебе не «Маш», а Мэри.
— На каком курсе?
— На четвертом.
— Я тоже на четвертом.
Она коротко оглянулась, оскалила зубы:
— Тогда мы с тобой вообще двойняшки. Заткнись, а? И так почти ни хрена не слышно.
Минуту-другую помолчали. Марк не знал, что ему делать. Может, ну ее к черту, к себе уйти?
Голоса было слышно — в основном женский, но слов не разобрать. Бывшая рогачовская жена говорила что-то визгливое, отчим бухтел растерянное.
— Маша, входи! — раздалось изнутри.
Неродная сестра (так, наверно) сразу толкнула дверь и звонко:
— Привет, папочка. Сколько лет, сколько зим.
Рогачов стоял у стола, пучил глаза за толстыми стеклами. Антонина Афанасьевна сидела на диване нога на ногу.
— Маша… Я бы тебя не узнал… Ты совсем взрослая.
— Я Мэри. А чужие дети растут быстро, — сказала его дочь и прикрыла за собой дверь.
Поколебавшись, Марк тоже приложился ухом. Чего сексоту чистоплюйничать?
— Это несправедливо! — хрипло произнес Рогачов. — Я много раз пытался с тобой встретиться, но Антонина…
— Значит, плохо пытался, — перебила Маша-Мэри. — Да ничего, не переживай. Я, как видишь, выросла и без тебя.
— И теперь, Марат, ты можешь совершить хотя бы один порядочный поступок в своей жизни, — подхватила ее мать. — Пусть в мизерной степени, но искупить и компенсировать…
Что именно Рогачов мог искупить и компенсировать, Марк не расслышал — зазвонил телефон, оба аппарата: и в кабинете, и на кухне.
— Марк, ты что, не слышишь? — раздраженно крикнул Рогачов. — Возьми трубку, у меня гости!
— Родная дочь у него — «гости»! — возмущенно воскликнула Антонина Афанасьевна.
Ну вас к бесу с вашими дрязгами, подумал Марк.
Снял трубку.
— Алё?
— Максим? Это Сергей Сергеевич. Разговор есть. Важный.
Рогачов и его family reunion31 сразу вылетели из головы. Сжалось и заныло сердце. Скорее, скорее, чтоб успеть первым, Марк сказал, прикрыв рукой трубку:
— Ой, хорошо что вы позвонили. Знаете, я побеседовал с Щегловым. И он выразил готовность… сотрудничать.
— Давай договоримся, — проскрипел строгий, но вроде бы не сердитый голос. — Инициативу пока не проявляй. Опыта у тебя маловато. Делай, что поручу. Лады?
Так и непонятно было, настучал Щегол или нет. В любом случае правильно сделал, что подстраховался.
— Хорошо. Учту.
