Автор
Как вдруг заметила неверие из глаз мужа, Алина покинула кухню с чувством собственной правоты. В комнате она встретилась со слезящимся взглядом телефона и поняла, что затаит обман. Теперь настало время думать о том, как продолжить свой жизненный путь в одиночестве.
Он поражался, откуда это в ребенке? Альбина и то была живее, хотя рядом с ним постоянно замыкалась, особенно в молодости."
"Но дочь? Алишер присматривался в ней, ища свои черты, пытался расшевелить. Но вокруг жены и дочери постоянно вился Ильдар. В конце концов, он отступился, наблюдал издали, как Алина взрослела. Если так посмотреть, она не доставляла проблем, всегда была послушной и правильной.
Пока не начала выходить замуж.
Вот тогда маска идеальности и стала трескаться от соприкосновения с реальностью. И все равно он до последнего не вмешивался.
А вот сейчас…
Сейчас глава клана был доволен. У его дочери появился шанс начать жить по-настоящему.
Он дослушал доклад, еще некоторое время смотрел на плафон под потолком, потом набрал контакт своего пока еще зятя и выставил громкую связь, а сам откинулся на спинку кресла. Гудки пошли.
***
В замкнутом пространстве автомобиля очень остро ощущалось, что они сидят рядом. Ни малейшего соприкосновения, — мужчина смотрел перед собой, но Алине все равно казалось, что воздуха мало, трудно дышать.
Она решилась, спросила, перебарывая себя:
— Зачем вы это делаете?
— Что делаю? — мужчина перевел на нее взгляд.
Это было важно. Понять, что им движет, мотив. Потому что слишком в ее жизни слишком все запуталось, и она уже не могла отличить ложь от настоящего, грани стерлись.
— Заботитесь обо мне, — проговорила Алина.
В темно-синих, почти черных глазах на миг как будто открылась бездонная пропасть, но в следующее мгновение его взгляд стал бесстрастным.
— Потому что вы мой личный секретарь. Я отвечаю за вас.
Вот оно. Вот!
— Перед кем? — она подалась вперед, испытывая горечь. — Перед моим отцом?
Перед ее всесильным отцом, который в угоду себе все жизни перекраивал? Какой-то запоздалый подростковый бунт заставлял ее, стискивая кулаки, ждать ответа. Чтобы — что? Перечеркнуть все хорошее, что она могла думать об этом человеке?
— Перед своей совестью, — Камалов строго взглянул на нее и отвернулся к окну.
Разочарование. Вот что мелькнуло в его взгляде.
Это было неожиданно больно осознать, просто смертельно. Сейчас она готова была вывернуться из себя, чтобы стереть это. Но слова уже сказаны, и этого не исправишь.
Алина потупилась, разглядывая свои руки.
— Простите.
— За что? — он перевел на нее взгляд. — Вы спросили, я ответил.
Повисло молчание. Теперь ей было больно, хотелось оправдаться, но она не знала как. Все вышло так по-дурацки.
