Прежде чем Кэм успела вытянуться, Блэр свернулась вокруг нее и обеими руками обняв ее за талию, прижалась щекой к ее спине.
– Ты пришла. Я так надеялась, что ты придешь, – шепнула Блэр, ее губы касались кожи Кэм, ее ладони легли Кэм на живот.
– Я не хотела тебя будить, – шепнула Кэм, сжимая руку Блэр в своей. Их пальцы переплелись.
– Мммм, нет. Я рада, что ты здесь. Я переживала.
Пока они говорили, Блэр гладила пальцами живот Кэм. Мимолетные магнитирующие прикосновения одновременно и успокаивали, и возбуждали. Все еще держа руку Блэр в своей, Кэм вздохнула и откинулась на подушки. Блэр передвинулась на ее сторону, положив голову на плечо своей возлюбленной.
Продолжая легкие ласки, она спросила, – Кто это был?
Кэм погладила густые светлые волосы, ощущая мягкость и аромат, проскальзывающий сквозь пальцы. – П охоже просто репортер.
– Этот свет был вспышкой, когда я вышла?
– Да. Е ще у него было звукозаписывающее устройство. Он держал в руках микрофон.
«То, что я приняла за пистолет». Кэм знала, как близко она была от того, чтобы вывихнуть ему локоть, скорее из ярости, чем по необходимости. Он оказался крайним в слишком длинной череде людей, нарушивших личное пространство ее возлюбленной за этот вечер, начавшейся с толпы журналистов, атаковавших их, когда они вышли из машины; затем мужчины, которые хотели Блэр и пользуясь возможностью танцевали с ней, обнимая ее так, будто это было их право; потом еще и бывшая любовница, поскольку она не могла быть никем другим, учитывая то, как она смотрела на Блэр, как коснулась ее, зная явно большую близость с ней, и, очевидно, желая уединения. К тому времени как незнакомец проник через границы доступности Блэр, Кэм уже была на взводе. Она собрала всё свое самообладание, чтобы лишь обездвижить его, не поддаться ярости и не сломать ему руку.
Блэр опустила губы на напряженные мышцы чуть ниже ключицы Кэм, – Что не так?
– Ничего…я просто была на взводе.
– Я знаю. Я чувствую это, – Блэр поднялась на локте, изучая свою возлюбленную. Глаза Кэм походили на темные озера, но в тусклом лунном свете, она не смогла прочесть что было в их глубинах. Не сумев отчетливо увидеть ее глаз, она не могла понять ее эмоций, так как глаза – это единственное, что могло выдать душевное состояние Кэм.
