Она легонько взяла Кэм пальцами за локоть, непринужденно заигрывая, – Как ты?
– Я – хорошо, – Необычное отсутствие заигрывающих ноток в голосе блондинки, моментально вызвали подозрения у Кэм. Диана была агентом по продажам Блэр и ее лучшей подругой. Кэм никогда не принимала всерьез ее знаки внимания, но не думала, что Диана станет менять свою манеру общения с ней. О тсутствие привычного флирта с ее стороны лишь подтверждали опасения Кэм. Что-то было не так. – Давай прогуляемся несколько минут? А потом я отправлю одного из своих агентов отвезти тебя домой.
– Только, если это будет красотка Фелиция, – с обаятельной улыбкой ответила Диана.
Кэм покачала головой и ухмыльнулась, несмотря на тревогу, поселившуюся внутри нее. О ни
двинулись в северном направлении.
– На самом деле у Фелиции сегодня выходной. Как на счет Джона Филдинга?
– Н еужели. Вряд ли меня это заинтригует, – Диана шумно выдохнула, но ее глаза не были веселыми,
– ты не должна отвлекать агентов от их обязанностей, Кэм. Я возьму такси, когда мы закончим. Не то чтобы я возражала, что ты следишь за мной, но мне кажется, что это не просто прогулка.
– Да, – тихо сказала Кэм, – Дело в Блэр. Я надеюсь, ты скажешь мне, что происходит. – Изменение в лице Дианы было едва заметным, но Кэм уловила его и ей потребовались усилия, чтобы не дать выход всплеску эмоций, накопившихся за два дня беспокойства и непонимания. – Мы вернулись в понедельник, и, с тех пор, она ни разу не вышла из дома. Я не видела ее даже на брифинге. Она отменила их все.
– Наверное, вы говорили.
– По телефону, – Кэм в отчаянии покачала головой, – По нескольку раз в день. Но каждый раз, когда я говорю, что мне надо увидеть ее, она придумывает оправдание.
– Ты ведь знаешь, что она работает над картинами для показа, восьмого?
– Да, я знаю это и знаю, как это может вымотать. Моя мать художница, как и большинство ее друзей. Я провела всю жизнь рядом с ними. И я видела, как Блэр работает, но раньше она никогда не замыкалась настолько. – «Во всяком случае, не от меня».
– И она не говорила…чего -нибудь?
– Нет. Когда мы летели из Вашингтона, все было прекрасно, – «Мы занимались любовью почти всю ночь. Мы были счастливы». Она десятки раз задавала себе вопрос, что могло вызвать такое резкое изменение, но каждый раз не находила ответа. У них не было возможности поговорить из-за координации команды, во время обратной поездки. Блэр была притихшей в полете, но ничего не говорило о том, что она была чем-то обижена.
