Герой, спасший человечество от инопланетной угрозы, был предан и свергнут завистниками. Спустя тысячелетия он возвращается, чтобы восстановить справедливость и вернуть империи былое величие. Эпическая сага о падении и воскрешении легендарного полководца, о силе, мести и цене власти.
Раздел Chitat.online для книги «На страже Империи. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой, спасший человечество от инопланетной угрозы, был предан и свергнут завистниками. Спустя тысячелетия он возвращается, чтобы восстановить справедливость и вернуть империи былое величие. Эпическая сага о падении и воскрешении легендарного полководца, о силе, мести и цене власти.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой, спасший человечество от инопланетной угрозы, был предан и свергнут завистниками. Спустя тысячелетия он возвращается, чтобы восстановить справедливость и вернуть империи былое величие. Эпическая сага о падении и воскрешении легендарного полководца, о силе, мести и цене власти.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «На страже Империи. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Аэропорты здесь в основном носили имена семейств, ими владеющих.
— О, вообще класс! Пойдемте тогда быстрей к остановке. Отсюда до Потемкинского часто автобусы ходят. Многие богачи прилетают навестить родню, которая у нас лежит. А вон нужный едет!
Какая странная у нее речь, подумал я мельком. За эти дни я, конечно, общался лишь с дворянами и врачами, но никто из них не использовал иноязычного слэнга, который я успел встретить только в интернете. И для меня витиеватая речь окружающих звучала естественно — похоже, барон Лихачёв, тело которого и передало мне память о языке, общался также. Да и слово «богачи» прозвучало из уст баронессы как-то пренебрежительно, не как «уважаемые господа», а как «зажравшиеся толстосумы».
В прошлой жизни я и сам о них так часто думал.
Девушка тем временем позвала меня за собой, указывая пальцем на подъехавший к стеклянной остановке длинный черно-желтый автобус. Черно-бело-желтый — императорские цвета. В Москве все делается в такой стилистике. Красиво.
И удобно, подумал я, занимая мягкое кресло. В мое время что-то подобное делали только маги и только для себя. Конкретно этот автобус, впрочем, предназначался только для аристократов, так что места нам хватало. Я глянул в окно, где как раз проезжал битком набитый транспорт для народа. Да уж. Легко представить, что эти люди думают, глядя на наш автобус.
— Грустно. — поймала Юля мой взгляд. — Такие же москвичи или гости города. Среди простых людей и маги иногда встречаются. Но вот у нас тут полно места, а у них яблоку негде упасть.
— Да уж не радостно, — ответил я. — Только вот это хоть какой-то порядок. Равные привилегии для всей владетельной аристократии позволяют и простым людям иметь равные права, закрепленные в законе. Не будь закон единым для всех — и каждый конкретный обладатель силы мог бы поработить любого, кого пожелает. И пахали бы они в поле без всяких автобусов. А если бы привилегий не было вообще… Тогда с чего бы аристократам, владельцам земли и корпораций, магии и техники, вообще такому закону хотеть подчиняться?
— Подчинились бы! — вдруг запротестовала Юля. — Раз у них и так вся власть, зачем им формальные привилегии? Чего всем этим князьям не хватает?
— Страха и почтения, Юля.
— А? О чем вы?
— Им не хватает страха и почтения, который с рождения должны впитывать миллиарды людей, глядя на незыблемые законы, не меняемые веками, на провал любой попытки их изменить. А дашь людям одну уступку — что станешь делать, когда они потребуют вторую? Призывать к благоразумию?
Я усмехнулся. Не то чтобы я сам был сторонником того, что говорил ей. Но определенная логика в этом есть.
