Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
Неужели вы совершенно не брали в расчет, что противная сторона что-то узнает и примет свои меры?
— Можно вам задать серьезный вопрос?
— Ну разумеется, — сказал Данил.
— Сколько вы стоите? Вы и… этот? — она большим пальцем показала себе за спину на Франсуа."
"— Мимо мишени… — сказал Данил, ничуть не рассердившись. — Бывают ситуации, когда никакие деньги не смогут ничего компенсировать. Я не просто платный исполнитель — ваши дружки собрались развалить и мое предприятие. Тут никаких денег не хватит. А этот элегантный господин, на коего вы показали столь пренебрежительно, не перекупается по одной-единственной простой причине: не перекупаясь, он сохранит репутацию незапятнанной и благодаря этому заработает столько, что опять-таки бесполезны любые контрпредложения… Мы не продаемся как раз оттого, что — циники.
— И все же?
— Давайте оставим это. У вас в «дипломате» обнаружился крайне интересный листок. В самолете, должно быть, набрасывали? Кружочки с буквами, стрелочки… Буквы очень напоминают сокращенные до аббревиатуры названия иных столичных газет, план информационного обеспечения акции?
Пацею должны были показать?
— Я и не говорила, что знаю какого-то Пацея…
— Скажете, — заверил Данил.
— Слушайте, вы!
— Возможно, я и был бы с вами более галантен.
Очень может быть. Но здесь убивают людей, вы понимаете? Людей убивают. В том числе и совершенно непричастных, виновных только в том, что в их смерти кто-то увидел неплохую декорацию…
— Не понимаю, о чем вы, — сказала она высокомерно. — Я в жизни и пальцем никого не тронула. И мои знакомые тоже.
А ведь я ее ненавижу, подумал Данил.
