Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
— Всякое может случиться, герр оберштурмфюрер…
Высокий, худощавый старик иронично усмехнулся:
— Ваффен СС, герр Шерски. Зеленая форма, не черная. И качественно другое отношение в те полузабытые времена…
— Так-таки и зеленая? — усмехнулся Данил. — И непременно — Восточный фронт?
— Быть может, все же попросить секретаршу вас вывести?
— Не стоит спешить, — сказал Данил. — Мы еще не обсудили крайне интересную историю двух Хансов Хольцманов. Вас и вашего двоюродного брата. В те времена, которые вы изволили назвать «полузабытыми», было два Ханса Хольцмана.
— Эти старые истории… Кто их теперь помнит?
— Ну, тут возможны разные мнения, — сказал Данил. — Англичане до сих пор уверены, чудаки, что во время той войны расстрелы их летчиков были не милыми шалостями, а военными преступлениями.
Видите ли, перед тем, как приехать к вам, я долго копался в архивах, герр Хольцман. Они громадны и до сих пор не разобраны толком, но люди целеустремленные и упрямые могут откопать немало интересного. Например, историю о хватком парне, который в неразберихе сорок пятого года все же ухитрился превратить себя в собственного двоюродного брата, благо тот не мог протестовать из Валгаллы…
«Хорош, волчара, — оценил он.
— Молодой человек, — прямо-таки задушевно начал Хольцман. — Вам никогда не говорили, что игры делятся на опасные… и очень опасные?
— Видите ли, я не идеалист, — сказал Данил почти весело. — И потому имею дурацкую привычку оставлять оригиналы в запечатанных конвертах, которые должны быть вскрыты…
— Бог ты мой! Вы серьезно… полагаете?
— Я вас полагаю серьезным человеком, — сказал Данил.
— Понятно… Это должен быть чемодан с наличными или номер счета в Швейцарии?
— Вы меня оскорбляете, — усмехнулся Данил. — Неужели я похож на мелкого шантажиста?
— Каждый человек на кого-то похож… Ну, в конце концов я согласен, что ваша история небезынтересна. Однако… — старик добросовестно наморщил лоб.
