Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
Через часок я, наверное, вернусь от «кротов» и поработаю с Верочкой… Что мнешься?
Паша покрутил головой, оглядев пустой коридор, понизил голос до конспиративного шепота:
— Данил Петрович, они нас моментально приняли в аэропорту. Значит, прекрасно знали, кого следует принять?
Данил столь же тихонько фыркнул:
— Угу. Как выразился Честертон, по другому, правда, поводу, это и есть самая темная сторона дела… Ладно, мне пора.
Вернувшись в комнату, подхватил транзистор, сунул его в пластиковую сумочку и направился к выходу.
Где-то в недрах климовской машины был установлен «маячок», беспрестанно посылавший сигнал, — чтобы те, кто его установил, в любую минуту могли узнать, где машина находится.
Он включил мотор и неторопливо поехал от особнячка. Нигде не видно было ни «Тойоты», ни «девятки» — что, оставили в покое? Держи карман шире…
Держась на приличном расстоянии, следом двинулся красный «Фольксваген» не самой последней модели.
Вскользь глянув в зеркальце на «Фолькс» (в злокозненности намерения коего уже не осталось никаких сомнений), он нудным голосом замурлыкал под нос:
Любо, братцы, любо, Любо, братцы, жить…
Согласилась энта Люба Эскадрон наш обслужить…
«Фольксваген» старательно повторял все маневры Данила, хотя тот ехал уже не столь бездарно, как из прокуратуры, но все равно старательно изображал робкого новичка, едва-едва набравшегося смелости расстаться с буквой ""У"" на стекле, но не обретшего от этого ни мастерства, ни опыта.
