Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
— Только их к делу не подошьешь… Знаешь, чем мы сейчас займемся? Подобно приснопамятному советскому парткому, будем рассматривать облико морале клейнодовцев, пройдемся по ним частой сетью, и начнем, пожалуй что, с Багловского.
— С Багловским проще всего. В смысле быстрого ответа. Виктуар опять принялся за старое. Оцени, — он продемонстрировал Данилу цветную фотографию. — Хороша лялька? Они тут до сих пор носят эти умилительные фартучки советского образца. Вот только есть один нюансик…
Данил выслушал все про нюансик, но ничего не сказал, вообще никак не выразил своего отношения.
"Потом он со столь же равнодушным лицом выслушал доклад о поведении еще одного индивидуума, на сей раз женского пола, забрал у Капитана фотографию ляльки в передничке — нет никакого криминала в том, что человек держит в кармане снимок юной старшеклассницы, это вам не порнуха какая-нибудь, девочка вполне одета, — спрятал снимок в объемистый бумажник и встал, уже легонько сутулясь согласно роли:
— Ну, мне пора.
— А в остальном — объявляю режим боевой тревоги. Лучше пересолить, чем недосолить, все равно никто не узнает, и в случае чего смеяться над нами будем лишь мы сами… И, бога ради, осторожнее, Лемке.
— Ты понимаешь, мне две недели назад стукнул полтинник…
— Понимаю, — сказал Данил. — Самому через пару месяцев стукнет «последний-раз-сорок», а там и полтина грядет согласно законам природы и арифметики.
— Тьфу ты, черт. Что, заметно?
— Заметно, Палыч, — сказал Данил. — «Синдром полтинника», уж извини, я тебе диагностирую. Для постороннего глаза заметно, знаешь ли.
