Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
Кто ко мне приезжал и убедительнейшим тоном уверял, будто мужа только что отправили для выполнения ответственейшего поручения? Вы, Павлик… А потом муженек возвращался с ответственного задания в два часа ночи с помадой на трусах и в ароматах женских духов… Настолько въевшихся, что никаким душем не отобьешь.
— Насчет помады на трусах — в фигуральном смысле или таковы были реалии? — резким, деловым тоном спросил Данил.
— Ну, как сказать…
— Я задал вопрос, — сказал он еще резче.
— Н-ну… Вообще-то фигурально, ради образного словца…
— Изволь-ка обойтись без образных словес, — сухо бросил Данил.
Проняло, вернулась из эмпиреев на грешную землю.
— Ага, — сказал он равнодушно. — Сволочь я, сволочь. Работа такая.
И мысленно процитировал весьма даже примечательные строчки из мемуаров небесталанной французской разведчицы времен первой мировой:
«Секретная служба выполняется в абсолютной тайне, ее солдаты погибают молча, как будто проваливаются в люк. Это значит — служить начальникам, задача которых состоит в том, чтобы никому не доверять».
Вслух повторять не стоило — эта зажравшаяся куколка все равно не поняла бы иных аксиом…
…Неладное почувствовалось издали, едва они свернули в тихую улочку (сопровождаемые маячившим на почтительном отдалении «Фольксвагеном»): навстречу, пугнув пронзительным взвизгом сирены собравшийся было свернуть во двор на полной скорости «Запорожец», величаво выплыли две огромные пожарные машины, за ними показался военный грузовик, крытый выцветшим брезентом.
«Пожарки» поехали вправо, грузовик — влево.
