На тропе Луны — приключение девочки из невероятной семьи, где каждая встреча с проблемой становится уроком жизни. Вместе с героиней ты будешь преодолевать препятствия, словно волчонок на краю пропасти, а любовь и борьба за выживание станут лебединым перепрыгнутым мостом. Окружение, как и герой, становится не просто фоном сюжета — это ключ к пониманию своего пути на тропе Луны....
Карина следом за ним завернула за угол домика и…"
"Человек лежал на боку подминая телом левую руку. А правая, вытянутая вперед, разрывала землю… когтями. Смерть и омертвение пространства настигли волка в момент превращения. Странная, то ли резаная, то ли рваная рана на шее казалась трещиной на папье-маше или гипсокартоне… или из чего там эта мертвая реальность сделана?
Нож, вернее, жутковатое приспособление с тремя лезвиями на одной рукояти, которым нанесли рану, валялся рядом.
Ужас уменьшает поле зрения, не позволяет оторвать взгляд.
Второй человек застыл в странной позе – полуприсев на одну ногу. Рука его явно творила в воздухе знак, когда из другой руки выпало оружие.
– К-кто это? – Горло казалось пережатым, вместо нормальной речи получился полузадушенный писк.
– Это охотник Андрей Ластовер, между прочим, отец Антона, которого Эрнест тогда вырубил, – любезно пояснил Диймар. – Он убил вот этого волка, и на весь Полумесяц навалилось омертвение. Это побережье так называется… называлось.
– Глупость какая. – Митька подошел прямо к омертвевшему знаккеру зачем-то повторил его позу. – Ага… сначала ударил этим… усушенным катаром, практически шею ему вскрыл. Отскочил, для верности решил знак сотворить…
– Что еще за катар? – зло спросил Диймар.
На лбу у него запульсировала жилка. Злится. Даже бесится. И не спросить не может – любопытство же. И от этого еще больше бесится.
– А, это в нашем мире у индусов, ну… у одного народа, есть такое оружие, только побольше, скорее короткий меч, чем нож.
– Слушай ты, детектив…
– Я не детектив, я охранник, забыл? – Митька что, специально заводит Диймара? Зачем? – Поэтому я не понимаю.
– Слушай, ты… – Диймар скрипнул зубами. Карина уже собралась встрять, но тот взял себя в руки и продолжил почти спокойно: – Он прекрасно соображал, что делает. Просто просчитался. Он думал, что вот они скомпенсируют смерть волка, – и указал на край поляны, где картонной декорацией нависал розовый куст, а под ним…
Мальчику было лет семь.
