В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Солнечные очки съехали на кончик носа. На лоджии так припекало, что мы с Третьяковой будто расселись на пляже.
– Скажи своему Вадику, что там занятия c десяти до четырех с перерывом на обед. Физика, химия, иностранные языки…
– Все так страшно? – воскликнула Ирка.
– Ну, и дискотеки, само собой! Развлекательная программа, речка… – испуганно залепетала я. Казалось, Ирка вот-вот вздумает отказаться от поездки.
– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Ира. Ее мой список вообще мало волновал и спросила она о нем из вежливости. Потому что помимо школьных дел со мной и обсудить-то было особо нечего. В моей личной жизни был полный штиль. – Кто?
– Василевский!
– Да ладно? – Ирка стянула очки и отодвинула от себя тарелку. – Он точно в тебя втюхался!
– Ну да, с чего бы?
– Ехать в какой-то дурацкий лагерь… Только если за тобой!
– Ага, Василевский – жена декабриста, – усмехнулась я.
– Всё! Я еду! – воодушевилась Ирка. – Я должна это видеть!
– Видеть что?
– Ваше воссоединение!
– Сумасшедшая!
Мы синхронно схватили кружки с холодным компотом и принялись его беспрерывно дуть.
– Мама котлеты пересолила, – проговорила Ира, ставя обратно на стол пустую кружку. Вытерла ладонью рот.
– Вкусные, – возразила я.
После обеда мы отправились в Данину комнату и включили приставку. Иркин брат не разрешал нам без спроса рубиться в FIFA, но мы всякий раз, когда его не было дома, нарушали запрет, а потом заметали следы – ставили все на место.
– Попросила же его разобрать свое шмотье, которое я принесла с сушилки! – сердито проговорила Ирка.
В комнате стоял запах чистого белья и мужской туалетной воды.
– А надушился-то, герой-любовник!
Поиграв в приставку, я засобиралась домой. Отец обещал прийти сегодня пораньше и о чем-то серьезно поговорить со мной.
– Как думаешь, что он хочет тебе сказать? – спросила Ирка, пока я обувалась. Подруга стояла, привалившись спиной к дверному косяку.
– Не знаю, может, к маме отправить хочет?
– На другой конец света? – ахнула Ира.
