В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
– Да уж, можно сказать, что пронесло, – весело проговорила Амелия. Она по-прежнему вышагивала впереди, подставляла лицо теплому рассветному солнцу. Циглер казалась такой счастливой, будто мы вернулись не с жуткого заброшенного лагеря, а с курорта.
Все произошло так внезапно. Перед нами вдруг возникла рассерженная женщина – старший воспитатель.
– Ой! – пискнула Диана. – Что будет?
– А я скажу вам, что будет! – грозно произнесла воспитательница. – Такой массовый побег у нас, конечно, впервые.
– Мы не за пивом! – зачем-то сказала Ирка.
– Мне все равно, зачем! – парировала женщина. – А теперь все шагом марш к директору! Все воспитатели на ушах стоят!
Мы развернулись и побрели в сторону административного корпуса.
– Мы Борю подвели, – принялась причитать Ирка. – Нас ведь теперь выгонят, да?
Я с волнением оглядывала территорию. Наверное, Третьякова права. Скоро мы попрощаемся с соснами, лесным озером и этим новым для многих из нас чувством свободы, когда срываешь стоп-кран и выскакиваешь из поезда на полном ходу в счастливую неизвестность.
– Если позвонят отчиму, это будет лишний повод выставить меня перед мамой аморальной свиньей, – шепнул мне недовольно Никита в то время, как директор лагеря – невысокий полный мужчина, нервно расхаживал из стороны в сторону.
– А моя мама скажет: «Ира, я же говорила!» Помнишь, она не хотела меня пускать? – склонилась к другому уху Третьякова.
– В последний раз спрашиваю, чья это было идея? – громко вопрошал директор летнего лагеря.
Мы стояли на пороге его кабинета и молчали, как партизаны.
Мы продолжали упрямо молчать. Тогда рассерженный директор схватил телефонную трубку и принялся набирать чей-то номер. Наверное, в ту секунду каждый из нас испугался, что этот звонок предназначается кому-то из родителей.
– Куда вы звоните? – осмелилась поинтересоваться Ирка.
– Многоуважаемой Лидии Андреевне! – пропыхтел мужчина, свободной рукой вытирая с полного лица пот.
– О, нет! – Настала и моя очередь расстраиваться.
