В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Была рада, что нахожусь в палате одна, потому что стеснялась своих слез и вообще обычно старалась не плакать. Но тут просто устала. Внезапно мне стало себя так жаль… Теперь без смущения я рыдала в голос, сжимая в руках телефон. Лепестки полевых цветов раздвоились и смазались в одно мокрое разноцветное пятно.
Глава двадцатая
Глава двадцатая
Ребята навещали меня в больнице до конца смены. Договорившись с директором о графике «дежурств», приходили по очереди, по двое. Диана и Ирка рассказывали все последние лагерные сплетни: кто с кем танцевал, кто кого приревновал, кто с кем поссорился… Ирка трещала о вожатом Боре, а Диана о его друге-сокурснике, который на последней дискотеке «так на нее посмотрел…»
Амелия приходила вместе с Марком.
В один из последних дней, перед выпиской, в палате появились Даня и Никита. Парни долго топтались у порога, не решаясь войти.
– Знаю, вам нужно будет поговорить, поэтому, можно я первый? – наконец произнес Даня. – Вера, я не займу много времени.
Однако Даня продолжал стоять на месте, разглядывая на полу уже привычных солнечных зайчиков, которых пустило зеркало на стене. Я выжидающе сверлила Третьякова глазами, но тот все молчал. Тогда Никита усмехнулся:
– Ладно, общайся, я пока воду в вазе поменяю.
Яровой, взяв с моей тумбочки вазу с цветами, вышел из палаты, а Третьяков так и остался стоять у порога.
– Даня, я ногу сломала, а не попала в пасть к оборотню. Если думаешь, что я теперь вдруг буду кусаться…
– Ладно-ладно! – Третьяков, будто нехотя, подошел к моей кровати. Сел на стул. Вздохнул. – Слушай, а… Амелия. Она ничего про меня никогда не говорила?
Я широко улыбнулась и покачала головой.
– Не говорила.
– Понятно, – снова страдальчески вздохнул Даня. – Вер, я по ней с ума схожу.
– Уверена, что ты ей нравишься, – сказала я, вспомнив, как после общения с Тертьяковым, Амелия становилась мечтательной и задумчивой.
– Серьезно? – просиял Третьяков.
– Ну, да…
– Понимаешь, Вер, она ведь… Необычная. Впервые меня заинтересовала такая девчонка. Я даже не знаю, как к ней подкатить.
– Просто будь собой, – посоветовала я. – У тебя ведь до этого неплохо получалось к девчонкам подкатывать? Рано или поздно и эту крепость возьмешь.
