В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
– Пошли, чай попьем, огурчик!
Ирка сбросила кеды и по-хозяйски прошла на нашу кухню. Сама поставила чайник. Что-то проверила в телефоне и уселась за стол.
– Как Селезнева? – спросила я, по-прежнему чувствуя свою вину, будто лично поломала стремянку.
– Как-как? На больничном! – Ирка снова взглянула на экран смартфона. – В гимназию больше не приходила. Зато сбылась ее мечта – наш Мясной Пирог на руках потаскал!
– Да уж, мечта, – вздохнула я."
"И снова это скверное чувство, будто я нарочно подставила Лелю. Хотя мне, на самом деле, меньше всего на свете хотелось вместо нее распластаться на сцене, навернувшись со стремянки.
– Теперь мне все-таки придется играть Маленького принца, – проворчала я, разливая нам с Иркой чай.
– Твой отец придет на спектакль?
Я, не оборачиваясь к подруге, рассмеялась.
– Шутишь? Он спросит: «Спектакль? Какой спектакль? Ты что, уже играешь в театре?» Я ему отвечу: «Нет, папочка! Это школьный спектакль!» А он: «Школьный? Вера, в каком ты классе? Сколько тебе лет?»
Ирка, забавно хрюкнув, тоже рассмеялась.
– Похоже получилось! Ну нет, Верочка, ты все-таки иногда прячь свой сарказм. Хотя теперь я понимаю, почему вы раньше с Никитосом дружили. Как два колючих, фыркающих ежа.
– Ой, только про Никитоса не напоминай, пожалуйста!
Я поставила перед Иркой чашку горячего чая, разрезала теплый лимонный кекс.
– Пропитался? – деловито осведомилась Третьякова.
– Слюнки текут! Сегодня как раз первый день, как ко мне вернулся аппетит.
За нашим ужином Ирка продолжала то и дело проверять телефон и молча жевать кекс.
– Как будем мстить Соболь?
Третьякова тут же встрепенулась:
– Ты все-таки решилась?
– Не могу же я это просто так оставить! Только не знаю, что делать. Жаловаться – не метод. Да и кому? Папе все равно, а директрисе… Как-то обломно, что ли. Со стремянкой точно не понятно. Специально это или она изначально неисправна была?
Ирка задумчиво нахмурила лоб, а потом выдала:
– Кажется, надо не Соболь проучить, а Амелию.
– Амелию? – удивилась я.
– Ну да. Вчера Лидия Андреевна к нам в класс заходила. Знаешь, кто едет вместо Селезневой в лагерь?
– Циглер?
– Бинго! Видела бы ты, с какой довольной физиономией ко мне обернулась Амелия. Захотелось ее за волосы прям на уроке оттаскать!
– Ну, вообще-то все логично, – вздохнула я.
