Варяг, внедрившись в руководство концерна, направляет доходы от незаконной торговли оружием в воровской общак. Но влиятельная мафиозная организация, возглавляемая представителями спецслужб и старой номенклатуры, всеми силами стремится помешать его планам. Разворачивается жестокая борьба за...
– Не понимаю, зачем его душить? Разве не проще уйти от него?
– Это как? – искренне удивилась Надежда, придвинувшись еще ближе.
Казалось, будто она слилась с его телом, заполнив все его неровности, как это делает вода, затопляя холмистую местность. Сейчас они представляли собой единое целое.
– А вот так! Собрать вещички и уехать к матери.
– Да что ты говоришь такое? Это невозможно! Он меня из-под земли достанет и убьет. Может, это и покажется тебе странным, но Николай по-прежнему любит меня… Он не допускает и мысли о том, что мы можем разойтись. Тут нужно придумать что-то другое, – и Надежда очень серьезно посмотрела на Угрюмого.
Федор скривил губы:
– Уж не хочешь ли ты мне предложить грохнуть твоего муженька?
– А почему бы и нет? Даме, которую любят, как правило, не отказывают, – усмехнулась Надежда. – Или ты не мой рыцарь? Разве ты не боишься, что я когда-нибудь проговорюсь своему мужу о наших не совсем обычных отношениях? Меня-то он не убьет, потому что любит. В крайнем случае отвесит пару крепких оплеух, и все. А вот тебя он не пожалеет, это точно. Федя, что-то ты вдруг побледнел? Ой, Господи, что с тобой? Извини меня, я ведь не знала, что ты такой впечатлительный… Ну прости меня, прости, – сокрушалась Надежда. – Я просто дрянная девчонка, я непременно исправлюсь. Хочешь, я докажу это? Ну давай я реабилитируюсь прямо сейчас. Расслабься, не будь таким скованным.
Надежда запустила свою узкую ладонь между ног Угрюмого, погладила его бедра, сжала в кулаке член, а когда поняла, что бессильна, разочарованно фыркнула:
– Значит, продолжения не будет? Никогда не подозревала, что эта штука может быть у тебя такой мягкой. И чего ты так испугался!
Угрюмый скинул с себя одеяло и принялся натягивать трусы.
– Видно, я не из тех людей, которые возбуждаются при мысли о скорой смерти.
– Ну ладно, я пошутила, – капризно надула губы Надежда и попыталась спрятать рубашку Угрюмого под одеяло.
– Ладно, оставь, Надя, мне сейчас не до шуток, – вырвал он из ее рук Одежду.
Если трезво подходить к ситуации, то с Надькой он действительно связался зря. Все это время он ходил по лезвию ножа, и если верить собственным предчувствиям, то недалек тот день, когда он ухнет на заточенное лезвие обнаженной задницей. С Надеждой следовало завязывать, но, как это сделать, Федор не знал. Он привык к ней – очевидно, такое же привыкание происходит к сильнодействующим наркотикам.
