В душном кабинете начальник группы захвата выглядел как воплощение холодного расчетливого сознания. Начальник капитан был широкоплечим, а его лицо казалось вечным мрачным эшелоном на фоне бесконечной тишины. Когда он тронул Варяга за локоть и сказал: "Советую не делать резких движений", то его мрачный голос прорывался сквозь предстоящее драконоидное путешествие, будто нож в корзинке орлов....
Голова его казалась неимоверновытянутой, и Сократ никак не мог сообразить, в чем дело – какой-то дикий оптический фокус. Шофер что-то кричал, размахивал руками, но Сократ его не понимал, и только когда тот приблизился вплотную и ухватил его за руку, Сократ разобрал слова:
– Вячеслав Тимофеевич, в машину!"
"Початок обхватил Сократа левой рукой, его правую руку закинул себе на плечи и поволок хозяина в сторону машины. Сократ едва шел, ноги его почти не слушались. Он ожидал, что позади прогремит очередь, но не услышал ничего, кроме стука крови в висках.
– Вячеслав Тимофеевич, еще немного, еще один шаг, – умолял шофер.
Сократ едва переставлял ноги, чувствуя, что силы его иссякают с каждым пройденным метром.
– Вот так, осторожненько, – бормотал шофер, укладывая Сократа на переднее сиденье.
– Что со мной, Саша? – простонал Сократ и не услышал собственного голоса.
– Потерпите, Вячеслав Тимофеевич.
– Куда везти, знаешь?
Шофер тяжело плюхнулся за руль, повернул ключ зажигания, и машина рванулась с места.
В себя Сократ пришел только к концу вторых суток. Контузия давала о себе знать: в голове так стучало, словно его лупили кувалдами по макушке. Ему оставалось только лежать на широком диване и вытаращенными глазами созерцать мелкие трещины на потолке.
Поначалу Сократ думал, что оглох навсегда, но уже через какое-то время услышал бой часов. Это били напольные часы в соседней комнате – антикварная безделица, за которую в прошлом году Сократ выложил мешок денек Если разобраться, то на эти деньги можно было не только скатать куда-нибудь в Таиланд, но и поиметь всех тамошних красавиц.
Приятно было сознавать, что вновь находишься в мире звуков. Знаменательно было то, что внешний мир ворвался в сознание Сократа не в образе сестры милосердия с капельницей в руках, а боем часов, возвестивших о том, что настало время жить.
Водитель Саша, уподобившись терпеливой сиделке, склонился над поверженным шефом и радостно ойкнул, когда Сократ поинтересовался:
– Который час?
– Уже шесть вечера, Вячеслав Тимофеевич.
– Что со мной было?
Сократ лежал на диване, раскинув руки, под ярко– желтым пледом.
– Слава Богу, обошлось. Всего лишь небольшая контузия. Я тут немного подсуетился, вызвал кое-каких лекарей, пока вы спали. Они вас осмотрели и сказали, что ничего страшного нет. Дали сильнодействующего снотворного и ушли.
