В душном кабинете начальник группы захвата выглядел как воплощение холодного расчетливого сознания. Начальник капитан был широкоплечим, а его лицо казалось вечным мрачным эшелоном на фоне бесконечной тишины. Когда он тронул Варяга за локоть и сказал: "Советую не делать резких движений", то его мрачный голос прорывался сквозь предстоящее драконоидное путешествие, будто нож в корзинке орлов....
– Коротенькая такая курточка темно-коричневого цвета, брюки светло-серые… Продолжать дальше или хватит?
– Продолжай!
– Стрелял ты из автомата. Маленький такой, кажется, он называется «узи».
– А я и не подозревал, что ты разбираешься в оружии, – процедил сквозь зубы Угрюмый.
– Ты разве не слышал такую пословицу: «С кем поведешься, от того и наберешься»? Так что, будешь дальше отрицать?
– Ладно, сдаюсь, было дело.
Подобный эпизод имел место четыре месяца назад, когда Колян приказал замочить двух новобранцев, осмелившихся не выполнить его распоряжение.
– Так ты как, согласен? – нежным взором окинула Надежда своего любовника. Наверняка именно таким же взглядом любвеобильная Белоснежка посматривала на гномов. Бедные парни ни в чем не могли ей отказать.
– Я пока не готов к ответу.
– А чего тут готовиться? Неужели это такая сложная задачка – или он убивает нас обоих, или мы вдвоем убиваем его одного.
Угрюмый невесело хмыкнул:
– Ты хочешь мне сказать, что мы вдвоем будем молотить его топориком по темечку?
Надежда поморщилась от картины, невольно промелькнувшей перед ее глазами.
– Неужели нельзя найти более… как это сказать… цивилизованного способа убийства?
– Цивилизованных убийств не бывает, – философски заметил Угрюмый. – Убийство – оно и есть убийство, как ты его ни называй.
– Не знаю, что и сказать.
– Кстати, твой муженек не любит огнестрельного оружия. Ему топорики подавай, чтобы мозги на стену брызгали.
– Этого я не знаю, – честно посмотрела Надежда на Федора.
Угрюмый был уверен, что точно такими же глазами Надежда смотрит на мужа и заверяет, что помогала матушке по хозяйству, а бедный Колян и не подозревает о том, что все влагалище благонравной женушки натерто до мозолей усилиями пылкого любовника. Не исключено, что эта самая кассета сейчас лежит у Надежды в сумочке.
