Веста словно и не услышала: глядя ему прямо в глаза, она продолжала свою игру.
– Ты не слышала меня? – запустил пальцы ей в волосы довольно грубым движением барабанщик.
– Слышала, но… Я тебе больше не нравлюсь? – закусила Веста губу, не совсем понимая, почему ее спутник так изменился. Только что был горяч, а теперь…
– Нравишься, малышка, – холодно улыбнулся молодой человек, больно накручивая прядь ее волос на палец. – Ты хочешь прямо здесь? – вдруг жестко спросил он. Его злость никуда не делась.
– Что? – растерялась Веста. – Но тут он, – взглядом указала она на Кея.
– Ничего страшного, – зловеще произнес Келла, окидывая взглядом ее аппетитную фигуру с ног до головы.
– Я закрою глаза, – с готовностью подтвердил солист НК.
Палец Келлы застыл над кнопкой «стоп».
– Ну как? – с любопытством спросил он, беззастенчиво задирая ей и без того короткую юбку. Девушка отвела взгляд, но отказом не отвечала, впрочем, как и согласием.
За нее ответил распахнувшийся с традиционным сиплым кашлем лифт. Келла убрал руку и, широко улыбаясь, сказал:
– Дамы вперед.
Веста как-то странно улыбнулась, но все же вышла и первой оказалась на улице, на которой уже светало.
Келла, достав сигареты, уселся на забор, но почти тут же вскочил, ругаясь, – оказывается, забор, как и лавки, оказался обмазан чем-то липким.
Это была вынужденная мера пенсионного патруля, с генератором идей в лице Фроловны. То, что около подъезда постоянно собирается молодежная компания, которая шумит и мусорит, ей порядком надоело, и потому забор с лавками был обмазан этакой липкой смесью, напоминающей нечто среднее между клейстером и клеем «Момент».
Келла угодил штанами прямо на эту потрясающую смесь, и, конечно же, настроение это ему не повысило. Он был так зол, что Кей даже не стал смеяться в голос, пряча улыбку за костяшками пальцев, которые прижал к губам. Веста же смотрела на шипящего проклятья синеволосого музыканта с некоторым изумлением.
– Просто он употребляет, – просветил ее фронтмен «На краю», пока друг не слышал. – Нестабильное настроение, все дела. Не бери в голову.
Келла все же нервно покурил, и они сели в машину, правда, везти Весту к себе барабанщику уже не хотелось. Он совсем остыл. Спросил только адрес черноволосой девушки и всю дорогу молчал, играя во что-то в телефоне и изредка чертыхаясь. Зато разговаривали водитель и Кей, и Веста внимательно слушала их, словно запоминая.
– Я тебе позвоню, – лениво сообщил Келла, когда машина затормозила около ее дома в одном из спальных районов города.
– Но ты же не знаешь мой номер, – приподняла бровь Веста, а синеволосый лишь расхохотался в ответ.
Он протянул ей свой телефон.
– Забей номерок, малыш. Запиши себя Готической Деткой. Чтобы я запомнил.