Выдержал он целых тридцать страниц, ни черта не понял, а что понял, хотел забыть.
Затем дядя Витя, злясь на все на свете, направился на кухню, надеясь, что ранний сытный завтрак поможет прийти ему в нужное расположение духа, ибо в самолете, по его словам, «кормили отменнейшей дрянью». Однако, уже только глядя в холодильник, Журавль-страший понял – никакого завтрака не светит, поскольку несколько недель никто не готовил ни завтраки, ни обеды, ни ужины, да и продуктов дома почти не было. Софья Павловна позаботилась о том, чтобы холодильник дожидался хозяев пустым.
– Даже корочки хлеба в этом доме не сыскать, – пробурчал Виктор Андреевич, однако супругу свою будить не стал, мужественно решив дождаться, когда она сама соизволит проснуться. Зато Виктор Андреевич нашел орехи и кошачьи консервы. Он интереса ради даже открыл одну из них и понюхал – консервы заманчиво пахли тушенкой. Дядя Витя сглотнул невольно. Кот, крутившийся рядом с независимой мордой, с прищуром глянул на хозяина.
«Даже не вздумай, – говорил Кот. – Это мое».
Пока хозяева прохлаждались на отдыхе, он жил на даче приходящей домработницы, которая согласилась поухаживать за ним – щедрый от случая к случаю дядя Витя приплатил домработнице за это неплохую сумму, втайне надеясь, что на даче Кот сбежит и пропадет с концами. Тот, однако, пропадать не желал.
Со вздохом Виктор Андреевич накормил консервами Кота и с орехами в руках направился в гостиную – смотреть телевизор, когда услышал, как открывается входная дверь. Ниночка вернулась домой.
– Так-так-так, – уставился Журавль на дочь, поднимая туфлю, которая едва не угодила в него. – Родного отца чуть не зашибла.
– Я не нарочно, папа, – отозвалась устало девушка. – Не надо было в темноте прятаться.
– Я не прятался, – насупился Виктор Андреевич.
– Ну, бродить, – отмахнулась Ниночка.
– Я что, не имею права бродить по собственному дому? – взревел Виктор Андреевич, но, вспомнив, что домашние спят, понизил голос.
– Имеешь-имеешь, – буркнула девушка и пошатнулась – когда шла от Кати, неудачно наступила на какой-то камень и подвернула ногу. Камень она с силой отбросила в кусты, напугав собачников неподалеку.
– Пила? – тотчас пытливо уставился мужчина на дочь.
– А если и пила? – отвечала Ниночка с вызовом. Иногда отец казался ей поехавшим. Да что и говорить, весь мир казался ей поехавшим – кроме нее, разумеется.
– Что пила? Сколько пила? С кем пила? – мигом завелся подозрительный Виктор Андреевич, которому сейчас только и нужен был повод за что-нибудь уцепиться. – Я так и знал, что ты не к Кате своей едешь, а к этому голодранцу!
– К какому голодранцу? – закатила глаза девушка.
– Знаю, к какому. К малышу! – все слышал Виктор Андреевич и сделал неправильные выводы.