Автор
Небо изменило свой цвет — от теплого медного света к холодному фиолету, а облака как будто замерцали, пряча за собой огоньки городских светодиодов. Это необычная история любви среди волны моря и тонких листьев оригами.
У тебя просто особенность прожигать людей глазами, Антош, – лукаво сказала я, довольно улыбнувшись – знала, что Кей не любит, когда на него не обращают внимания.
Будем мучить его маленькими дозами! Чтобы не расслаблялся.
Я думала, что он что-нибудь скажет, но Тропинин молчал, сосредоточенно глядя на дорогу.
– Почему ты не спрашиваешь, что он пишет? – нетерпеливо поинтересовалась я.
Антон, не поворачиваясь ко мне, убрал одну руку с руля и приложил указательный палец к моим губам. Я попыталась поймать его палец зубами, но не успела.
– И что это значит? – не поняла я.
– Не говори глупости, – ответил он. – Твой талант выводить из себя просыпается тогда, когда ты сама этого не ожидаешь. Внезапно.
Я обиженно покосилась на своего теперь уже парня, понимая, что поиграть с ним не удалось, и вновь ловя себя на мысли, что хочу дотронуться до него.
Неужели он действительно любит меня? И это не сказка?
Но почему вместо эйфории появилась отстраненность? И мне снова кажется, что я падаю, держа его за руку.
Или лечу вверх?
Нет, это правда. Он – со мной. Но что теперь делать?
Как быть с исполнившейся мечтой? Создавать новую? Или учиться жить по-новому?
А может, и то, и другое?
Флер сказочности испарился, и я вдруг точно поняла, что происходящее со мной здесь и сейчас – неоспоримая реальность. И мне вдруг стало страшно.
– Я же знаю, что ты переписывалась не со своим фотографом, – насмешливо говорил Антон в это время, не подозревая, что со мной происходит. – Если бы это был он, ты была бы другой, Катя.
Он, повернувшись ко мне, замолчал. Словно действительно научился читать по моему лицу.
– Что-то не так?
– Что? – не сразу поняла я. – Н-нет, все хорошо.
– Жалеешь? – вдруг резко спросил Антон. Я уловила отчаяние в его голосе.
Он остановил машину, плавно съехав на обочину. В стороне, за полем, блестела река, широкая и неспешная, в которой отражались обманчиво тяжелые облака.
– Ты чего? – удивленно спросила я, видя, как Антон отпускает руль.
– Жалеешь? – повторил он свой странный вопрос, повернувшись ко мне. Вместо ответа я развернулась, решительно обняла его за шею и требовательно поцеловала, не мимолетным касанием губ к губам, а с неожиданным даже для себя напором, не в силах больше сдерживаться.
Антон, не понимая меня, сначала почти не отвечал на поцелуй, разрешая играть с ним и легонько поглаживая меня по распущенным волосам, но в какой-то момент не выдержал.
