Автор
Небо изменило свой цвет — от теплого медного света к холодному фиолету, а облака как будто замерцали, пряча за собой огоньки городских светодиодов. Это необычная история любви среди волны моря и тонких листьев оригами.
Не признавал, что мне кто-то нужен, хотя все мои игры были, скорее, играми не с другими, а с самим собой. Тот, кого ты знаешь, как Антона, пытался доказать тому, кто известен тебе, как Кей, одну простую вещь. Что еще не все потеряно. И что и я могу быть достойным чего-то большего, чем жадность.
– Жадность? – повторила я удивленно.
– Жадность до моих денег, славы, тела, – ухмыльнулся он и потер лицо руками.
– Что же ты сделал с собой, Антон? – спросил я вдруг печально.
– Все в порядке. Теперь все должно быть в порядке.
Ели мы молча. И стало чуть легче. Мы обменивались не словами, а взглядами, улыбками, прикосновениями. И стало не важно, что это место мне не подходит.
– Не попадает в ноты, – заметил через какое-то время Тропинин. Говорил он о пианисте, что развлекал изысканную публику этим вечером.
– Ты умеешь играть на фортепиано? – улыбнулась я. Сложно было представить Кейтона, чинно сидящего за фортепиано, а не стоящего напротив микрофона с гитарой в руках перед беснующейся толпой.
– А почему я должен не уметь? – вопросом на вопрос ответил он. – Я музыкант. Возможно, я кажусь тебе беспечным рок-стар с толпами фанаток и неадекватными поклонниками, который только и делает, что зависает в клубах и догоняется, но я много работал над собой. Да, мне легче, чем другим, даются вокал и игра на инструментах, но я много трудился, Катя, – с какой-то даже горечью поведал парень. Кажется, он не хотел, чтобы я считала его звездным бездельником.
– Наверное, тебе нелегко, да? – недовольно поглядев на проходящую мимо девушку, которая засмотрелась на Тропинина, спросила я.
– В повседневной жизни это больше мешает, чем помогает, – не заметил он подвоха в моем вопросе.
– Бедняжечка, – склонила я голову набок. – Бремя гениального музыканта.
Мою шутку не оценили, и я осталась довольна.
Когда нам, вернее, мне подали граните – итальянский десерт, похожий на дробленый фруктовый лед, мой телефон, лежащий на столе рядом с навороченным смартфоном Антона, завибрировал.
– Это Нина, – взглянула я на экран. Антон только кивнул, поняв, что я хочу ответить на звонок.
Не успела я поднести мобильник к уху, как услышала родной голос подруги, оглушительно громкий и не особо приятный. О том, что я на свидании с Антоном, подруга уже знала – я написала ей об этом в сообщении.
