Автор
Небо изменило свой цвет — от теплого медного света к холодному фиолету, а облака как будто замерцали, пряча за собой огоньки городских светодиодов. Это необычная история любви среди волны моря и тонких листьев оригами.
Почти сразу Кезон встретил тур-менеджера, который был в панике – случились какие-то накладки, без которых не обходился ни один концерт, и сейчас главной накладкой была пропажа одного из музыкантов, то есть, собственно, Кезона.
– Я же здесь, не истери, – посоветовал он с улыбочкой тур-менеджеру, который утверждал, что за время последнего гастрольного тура в поддержку нового альбома «Мертвое сияние» поседел на две трети.
– Скажи это Гектору, – с нервной усмешкой отвечал мужчина, вытирая лоб платком.
– Зол? – вздохнул Кезон.
– В ярости, – подтвердил тур-менеджер.
Закатив глаза – все, что касалось музыки, Геката воспринимал близко к сердцу и мог от души врезать, Кезон направился к гримерной. По пути ему встретились несколько работников стадиона, и пришлось останавливаться и расписываться в турбуке, которые те успели где-то достать.
– А вживую он обычный, – сказал в спину один из них.
– Но классный, – не согласился второй. – В такие моменты я понимаю, что работаю в том месте.
Они не знали, что Кирилл отлично их понимает.
До места он добрался быстро. В грим-уборную, состоящую из двух огромных комнат без окон, он вошел с постепенно нарастающим чувством предвкушения, апогей которого настанет, как только он коснется струн гитары. Страх выступать перед публикой давно прошел, зато Кезон стал зависим от сцены – это был его личный наркотик.
В гримерную «Лордов» могли заходить только сами они и ограниченный круг лиц; для стаффа было выделено другое помещение. Согласно райдеру гримерка должна была соответствовать ряду требований.
Вишенкой на торте требований была фотография Тэдда из Purple eyes, отредактированная на фотошопе так, чтобы казалось, что Тэдди стоит на коленях перед Лордами – маленькая месть старому врагу и одновременно проверка для оргов: читают ли они райдер.
Такой райдер, правда, был заявлен не потому, что музыканты «зажрались», а скорее потому, что звезды априори должны чудить – быть значимыми и уникальными.
