Автор
Небо изменило свой цвет — от теплого медного света к холодному фиолету, а облака как будто замерцали, пряча за собой огоньки городских светодиодов. Это необычная история любви среди волны моря и тонких листьев оригами.
Я ее, конечно, пнула под зад в ответ, но тут она шары прикрыла и чуть ли не на меня полетела. Горилла спас от расплющивания. – Видно было, что Нинку переполняют эмоции, которыми ей очень хотелось поделиться. И она продолжила: – С фанки, наверное, с десяток обморочных клуш вытащили. И куда только лезут, дохлые?
– Ужас, – покачала головой я.
– Не дергайся, – осадила меня Журавль, продолжая наносить на мои волосы масло. – Было настоящее пекло. Пить хотелось ужасно, а воды ни у кого не было. Потом уже охрана стала передавать бутылки.
Мы долго сидели в гостиной. Нинка, вытащившая из бара шампанское, делилась впечатлениями, а я в основном слушала, изредка переписываясь с Антоном. Он между делом поинтересовался, была ли я на концерте, и спросил, понравилось ли мне. Я честно ответила, что было интересно. И добавила:
«Но, знаешь, Антон, я думаю, вскоре «На краю» будет делать шоу, которые будут еще круче!:)»
На это сообщение он долго не отвечал – был занят на репетиции.
В какой-то момент Нинка замолчала и с бокалом шампанского двинулась на балкон, не озаботившись о верхней одежде.
– Ты в порядке? – спросила я Нинку, заметив вдруг, как в темноте блестят ее глаза. Все-таки сегодняшний день стал для нее своего рода переломом.
– В порядке, – сказала подруга чуть хриплым голосом: то ли от ледяного шампанского, то ли от того, что замерзла. А, может быть, была и другая причина. – Сегодня я прощалась, – неожиданно добавила она.
– С «Лордами»? – потянула я ее за руку обратно в теплый номер.
Журавль посмотрела на меня и улыбнулась грустно.
– С детством. Я ведь знала, что так и будет, но когда внутри меня что-то щелкает – я сама себя не могу остановить, – призналась подруга, и ее слова сейчас были, наверное, одними из самых откровенных – даже со мной. – Концерт был улетным, да, Катюха? – она подняла почти пустой бокал и отсалютовала им.
– Улетным-улетным, – поторопилась согласиться с ней я и утащила в номер.
«Спасибо, что веришь в меня. Я бы хотел, чтобы ты верила и мне», – пришло сообщение от Антона.
Я вздохнула. Вера – левая рука любви.
«Мне пора идти спать:) Доброй ночи, Антон. Я тебя люблю».
«Доброй, Катя. Ждать осталось недолго. Люблю», – получила его сообщение я, когда переступила порог темной спальни.
И он сдержал слово.
А Нинка недолго пребывала в минорном настроении. То, как я полила ее и Кезона из вазы, подруга не забыла и отомстила.
