Автор
Небо изменило свой цвет — от теплого медного света к холодному фиолету, а облака как будто замерцали, пряча за собой огоньки городских светодиодов. Это необычная история любви среди волны моря и тонких листьев оригами.
– Какой для тебя была песня? Какие эмоции вызывала?
– Мне казалось, я стою на берегу моря, – смущенно призналась я. – И было солнечно и… тепло. Безмятежно. Зачем тебе все это, Антош?
– Ты доказала – в очередной раз – музыка рождает эмоции.
Он коснулся своими губами моих и замер – возможно, ждал, что я начну поцелуй или оттолкну, но нас опять прервали, причем очень неожиданно.
Дверь распахнулась, как от пинка. В проеме появилась Нелли с раскрасневшимися щеками.
– А вот и я! – заорала младшая сестра радостно. – Ты вернулась, Ка… – Тут она заметила нас на диване, неправильно что-то поняла, а потому ее фраза оборвалась на полуслове.
– Вы могли бы закрыть дверь! – заверещала Нелли на высокой ноте, делая вид, что закрывает глаза ладонью. – Ксо! Ой, Эл, то есть Антон, то есть… – Она замолчала потрясенно, не видя моих знаков покинуть комнату.
– Что там опять? – как на зло, проходил мимо Алексей.
– Я зашла, а они тут… – нажаловалась сестра.
– Что – тут? – посмотрел на нас заинтересованно дядя.
– Любят друг друга они тут, – заявила Нелли нагло и с ухмылочкой уставилась на нас, явно проверяя реакцию.
– О, дитя, что ты несешь, – закатил глаза Леша. – Но на всякий случай – закрывайте двери. Она еще слишком мала, чтобы быть свидетелем некоторых сцен.
– Отстаньте от нас! – вскочила я на ноги. – Что вы несете! Мы тут просто общались! Антон готовится к выступлению!
Алексей с хохотом удалился, Нелька, бросив рюкзак в угол комнаты, заявила:
– А я знаю, что ты – музыкант из НК!!! С тебя теперь билеты на все концерты, мерч и автографы всей группы!
А после, радостно смеясь, убежала на кухню следом за дядей.
– Ты влип, Тропинин, – слабо улыбнулась я. – Нелька очень жадная.
– Я все слышу! – раздалось из коридора. – Бака!
– Ей повезло, что я щедр, – не расстроился Антон."
"– Я прослежу, чтобы она никому ничего не сболтнула, – пообещала я, зная, как инкогнито важно для группы, и напомнила:
– Нам пора идти к гостю.
– Все просто. Он хочет вольной песни – пусть сам исполняет ее. Я, так и быть, буду аккомпанировать.
Глаза у меня расширились. Лицо же Антона, напротив, светилось самодовольством. О, Господи, что за характер! Он везде сам себе придумывает сложности!
– Кей, – по старой привычке назвала я его сценическим псевдонимом. – Он сказал, чтобы ты спел.
