— Теперь самая веселая часть плана! — я спрыгнул с места водителя, и положил ладонь на арку.
— Да нахрена вы это всё делаете? — Снова не выдержал Паша, но я лишь махнул на него рукой. Времени слишком мало.
— Мистер Дуглас. Что вы можете сказать по этому поводу?
В просторной комнате, сплошь уставленной роскошной мебелью, было всего два человека. Но мужчины в черных классических костюмах рассматривали не вычурную лепнину, и не огромную хрустальную люстру. Их взоры были устремлены на предмет, что никак не вписывался в местный интерьер.
— Он дал нам ответ. И нам придется отступить. Пока. — Ответил более молодой. Ему неприятно было осознавать, что он проиграл. Но против человека, которыйможет в любой момент по щелчку пальцев перенести ракету прямо в белый дом, ему противопоставить нечего.
И он это понимает. Пусть это древняя советская ракета класса земля-воздух, но намек понятен. В следующий раз будет что-то другое. И этого “следующего раза” стоит избегать.
— Ваши предложения? — невозмутимо продолжил седовласый, но по-прежнему внешне свежий и бодрый старик. Он не привык позволять своим подчиненным допускать промахи. Ведь они служат в разведке величайшей, и самой могущественной страны мира!
— Думаю, стоит начать с ними сотрудничество. И при первой возможности внедрить своего человека, — внешне он оставался спокоен, но внутри всё пылало от злобы и обиды. — Мы не знаем кто он и как это делает. Также мы можем не знать и об иных его возможностях…
Мужчины еще некоторое время постояли, разглядывая ракету, и думая каждый о своем, но затем отправились на выход. Им предстоит тяжелый день. Белый дом, в котором непонятным образом ранним утром очутилась старая советская ракета, полностью эвакуировали.
Президента с семьей срочно увезли на вертолете, а здание оцепили военные. И не только. Пресса тоже взяла главное здание страны в плотное кольцо. Журналисты допрашивали каждого встречного, стараясь выведать хотя бы крупицы информации о том, что всё-таки произошло.
И с этим мужчинам предстоит разобраться. Снова обратить внимание людей на притеснение кого угодно, обвинить кого-нибудь в расизме, или вовсе, придумать пару новых гендеров. Механизм непрост, но отлажен. Работает как часы уже который год подряд.
— Мы идиоты. Просто идиоты. — причитал Паша, сидя на диване и глядя куда-то в стену.
— Да ладно! Зато представь их лица! — оскалился я.
— Меня сейчас больше твое лицо пугает, — отозвался Андрей, что, в отличие от нас, всё это время не терял самообладания.