Телефонный звонок разрывает ночной покой, перекрывая пение уличных фонарей и рычание мотоциклов. В окружении теплых снов и тихого шепота ночи на кровати спят два обнаженных созданий: мужчина и женщина, мирно закрывшие глаза от отдыхающего тела друг друга. В голосе она просится внимания и уважения, но сон их не берет в расчет....
– Ты, любезный, сам шибко болен – вон как ручонки-то у тебя трясутся, а вроде не алкаш – это все знают. Что же за болезнь тогда у тебя такая?
Ветлугин откинулся на спинку стула и мрачно глядел на старика.
– Ты с чем пожаловал, Заки? Может, болит что?
– Болит, – кивнул старик. – Душа у меня болит. За тебя, болезного. Я же вижу, как плохо тебе, как худо. Вижу, как ты, бедный, еле держишься, мучаешься каждый день. Вот и сейчас первый час только, до конца рабочего дня еще четыре часа, а ты дотерпеть не можешь. Все твои мысли о том, как скорее до вечера дотянуть, а там – дверь на ключик и за спасительную иголочку!
Лицо Ветлугина потемнело, глаза округлились.
– Пока твоя медсеструха в соседней палате с Харцвели-скульптором будет трахаться, ты себе впендюришь дозу – и порядок. Для такого мастера, как Ветлугин, полминуты хватит и не на такое дело, как укольчик. Верно? Ну, чего молчишь?
Ветлугин встал и… снова сел.
– И зачем ты мне эту ахинею рассказываешь? Чего тебе нужно, Заки Абдулович?
– Я не Беспалый и мораль тебе читать о вреде морфия не буду, тем более что через моих людей ты его и получаешь, – жестко сказал Мулла.
Ветлугин сглотнул слюну.
– Этого я тебе, Заки Абдулович, сказать не могу.
– А если подумать? – многозначительно произнес Мулла.
Ветлугин нервно засуетился и, пряча глаза, тихо выдавил из себя:
– Особый препарат колю…
– Чтобы их в дебильном состоянии удерживать?
– Вроде того…
Мулла помолчал, как бы нехотя рассматривая нехитрый медицинский инвентарь, разложенный по стеклянным полочкам и шкафчикам в кабинете главврача.
– Так вот, доктор! Надо заменить укольчики-то. Будешь им колоть укрепляющее. Витамины какие-нибудь.
– Ты что, старик, в своем уме? Они же через неделю очухаются – и Беспалый тут же все просечет!
Мулла раздраженно поднял сухую морщинистую руку:
– Об этом не беспокойся.
– А как же быть с Лизкой? Ведь не я же, а она колет.
– С Лизаветой мы все уладим сами. Твоя задача – препарат.
Ветлугин помолчал и вдруг почти шепотом произнес:
– Смотри, Мулла, как бы Щеголь не прознал. Тут его люди постоянно крутятся. Он, похоже…
Мулла резко поднял руку:
– Цс-с. Знаю.
