В России разгорается борьба за власть в преступном мире. Авторитеты враждующих группировок пытаются устранить вора в законе Варяга, смотрящего России. После освобождения из американской тюрьмы он возвращается на родину, чтобы восстановить свой авторитет и выжить в кровавой игре криминальных...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «На зоне»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В России разгорается борьба за власть в преступном мире. Авторитеты враждующих группировок пытаются устранить вора в законе Варяга, смотрящего России. После освобождения из американской тюрьмы он возвращается на родину, чтобы восстановить свой авторитет и выжить в кровавой игре криминальных...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В России разгорается борьба за власть в преступном мире. Авторитеты враждующих группировок пытаются устранить вора в законе Варяга, смотрящего России. После освобождения из американской тюрьмы он возвращается на родину, чтобы восстановить свой авторитет и выжить в кровавой игре криминальных...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В среде опущенных он пользовался таким же непререкаемым авторитетом, как смотрящий на зоне. А к такому статусу с уважением относились даже блатные: от «папиного» слова могло зависеть не только благополучие и жизнь каждого из заключенных, но даже общая обстановка в лагере. Варяг помнил случай, когда петушиный «папа» приказал поцеловать одного дерзкого бойца и тот мгновенно пополнил ряды петухов. Был еще более занятный случай, когда петушиный «папа» не поладил со смотрящим колонии и запретил пидорасам ему подставляться. Вся зона взвыла уже через неделю, и смотрящему ничего более не оставалось, как явиться к петушиному «папе» с извинениями.
Очень часто такие люди имеют в зоне колоссальное влияние, они осведомлены обо всех интригах, знают обо всем, что происходит в колонии, и ссориться с ними весьма и весьма опасно.
Варяг пристально посмотрел в глаза Святому и отрицательно покачал головой:
– Мне жаль, Святой. Это невозможно. Здесь бессилен даже я. Это традиции, а их так просто никто не станет ломать. Даже если перед воровским миром ты будешь иметь небывалые заслуги, тебе все равно не смогут простить твоего прошлого. И как объяснить потом людям твое возвышение, если многие из них видели твое падение? Молчишь?..
– Даже сам не знаю, почему я не дал бродягам замочить тебя, когда ты был в беспамятстве, – мрачно в сердцах выдохнул Святой.
Варяг внимательно посмотрел на Святого: похоже было, что тот говорит искренне.
– Ну что ж, за откровенность тебе тоже спасибо. Во всяком случае, твои слова лишь подтверждают мое решение. И все же, Святой, я рассчитываю на твою помощь.
Святой помрачнел еще больше.
– Странно это все получается, Варяг. Меня презираешь, а за помощью обращаешься?
– Ты знаешь, Святой, опущенный – это все же не ссученный. Улавливаешь разницу? А тем более в «сучьей» зоне. А то, что ты не сука, я вижу. И сегодня это главное.
Оба старых приятеля помолчали. Святой курил, делая глубокие затяжки.
– Ладно, Варяг, можешь рассчитывать на меня… Что ты хочешь сейчас?
– Сможешь свести меня с правильными людьми? Такие здесь есть, я знаю.
Святой на мгновение задумался, а потом ответил:
– Сделаю. Здесь Мулла. Знаешь его. Варяг удивленно посмотрел на Святого:
– Неужели старик Мулла еще жив?
– Жив, жив. И все такой же, как раньше: все знает, все помнит, на все влияет.
ГЛАВА 49
Рано утром следующего дня в бараке вдруг зашушукались, засуетились. «Мулла пришел», – пронесся шепоток. Варяг повернулся на койке и устремил взгляд к двери. По проходу между нарами не спеша шел небольшого росточка высохший старик. Мулла, легендарный вор, вот он какой, один из старейших законных России."
"Обитатели угрюмого зековского приюта молча рассыпались по углам, по своим нарам, не смея попадаться на глаза суровому старцу.
