Автор
В офисе наступило зловещее молчание, когда Ирина Вадимовна вновь начала свой сабантуй, и ни один из сотрудников не мог выдавить из себя ни малейшего комментария. Шеф едва сдерживал ревнивый тон в голосе, пока не осознал, что продолжать игнорировать старшую коллегу может стоить ему работы. В это время Ирина Вадимовна набирала номер телефона ночью, и атмосфера в кабинете начала напрягаться еще больше....
Я точно увидела там хвост плетки! Да я вообще в этом помещении осмотреться не успела, могла бы и сразу догадаться, что попала не в свадебно-романтичный номер гостиницы. Вернулся он ко мне с несколькими вещами, которые долго подбирал.
Красный шарик отравился мне в рот. Я вцепилась зубами в упругий материал и вынуждена была ждать, когда он застегнет ремешки на затылке. Но глаза выкатила от второго предмета — очень широкого кожаного ошейника с кольцом впереди. Я шипела и отчаянно дергалась, когда он аккуратно и показательно неспешно застегивал его на моей шее.
— Ошейник можешь не носить постоянно. Никто не обязан сообщать всем о своей личной жизни. Обязательно — только в Теме и у Гриши в заведении. Он показывает всем, кому ты принадлежишь. Но самое главное — он тебе показывает, что ты принадлежишь мне.
Я так и шипела возмущенно. А он опустился на колени и начал пристраивать к поясному ремню какую-то штуковину. Когда завел ее в промежность, я вмиг забыла об ошейнике.
И, наверное, ее вид заставил меня сдавленно простонать. Или все-таки вибрация внизу была не такой уж незаметной — она больше раздражала, чем возбуждала.
Кирилл не спешил — я точно слышала, что он заходит на кухню, потом идет в ванную, насвистывая. Шум воды — это он включил душ. И не спешит… А каждая следующая минута казалась в три раза длиннее предыдущей. Сначала меня беспокоил ошейник — уверена, он специально выбрал такой жесткий. Пока крутилась и извивалась, немного натерла кожу, и теперь в местах касания горело. Я пыталась немного изменить наклон головы, но от этого только терла сильнее. Неприятное ощущение, которое, конечно, со временем будет становиться все назойливее.
Однако с ходом времени ошейник перестал иметь какое-либо значение — вибратор внизу не касался клитора, но раздражение со временем начало перерастать в желание. Через пять минут оно стало томящим, через десять — немыслимым, сводящим с ума. Я бы заорала, выматерилась бы на всю квартиру, но могла только сжимать шарик до боли в челюсти. Еще минут через десять у меня окончательно отказал мозг.
