Автор
В офисе наступило зловещее молчание, когда Ирина Вадимовна вновь начала свой сабантуй, и ни один из сотрудников не мог выдавить из себя ни малейшего комментария. Шеф едва сдерживал ревнивый тон в голосе, пока не осознал, что продолжать игнорировать старшую коллегу может стоить ему работы. В это время Ирина Вадимовна набирала номер телефона ночью, и атмосфера в кабинете начала напрягаться еще больше....
Он вышел, тихо прикрыв дверь, и все это время меня не тревожил. Зачем я вообще о таком спрашивала? Глупость какая-то. Интересно, это от обилия оргазмов в единицу времени мозг отказывает?
Весь день мы провели вместе. Пообедали едой из ресторана. Он много шутил, и я даже смеялась. Вообще-то, Кир-дневной мне давно нравился — чрезвычайно легкий в общении человек, способный поддержать любую тему и каждую перевернуть в шутку. А Мастер-ночной… нет, он мне не нравился, но вызывал иррациональную страсть. Кажется, я запуталась в эмоциях, но уже согласилась встречаться с ним.
После знатного перекуса пошли гулять и по пути завернули в кинотеатр. На последнем ряду весь фильм остервенело целовались — точь-в-точь подростки, впервые друг до друга дорвавшиеся. И потом сидели в кафе возле дома, остывая от недавних поцелуев. Он много смеялся — он вообще в последнее время много смеется. А я была готова смеяться от того, что смеется он.
О реальности я вспомнила, лишь увидев красавицу Kia у подъезда.
— Да брось, Маш, — Кирилл сразу проследил за направлением моего взгляда.
"Я в его обещаниях и не сомневалась. Но уверенно покачала головой:
— Нет, я поеду. У меня вся одежда дома.
— Про переезд пока тоже лучше не упоминать?
Я улыбнулась и кивнула. Все-таки с ним можно иметь дело — звереет он, только когда возбуждается.
Из Москвы выбралась без пробок, но уже на трассе резко свернула к обочине. Что вообще это было? Что именно произошло за эти два дня, кроме того, что я, кажется, обзавелась любовником-садистом? Я ему нравлюсь очень сильно. И он действительно хочет, чтобы я перебралась к нему, предложение было озвучено несколько раз. Ни на секунду в этом не сомневаюсь. Но притом вопрос о любви или влюбленности не был поднят ни разу.
Я упала лицом на руки и разревелась, не отдавая себе отчета. Куда я влезла? Зачем я вообще согласилась на секс? Зачем — о, господи — пошла с ним гулять и улыбалась, как счастливая дура, от того, что он не выпускал мою руку? Влюбиться в полного доминанта — это, как оказалось, полбеды.
