Автор
В офисе наступило зловещее молчание, когда Ирина Вадимовна вновь начала свой сабантуй, и ни один из сотрудников не мог выдавить из себя ни малейшего комментария. Шеф едва сдерживал ревнивый тон в голосе, пока не осознал, что продолжать игнорировать старшую коллегу может стоить ему работы. В это время Ирина Вадимовна набирала номер телефона ночью, и атмосфера в кабинете начала напрягаться еще больше....
Возможно, именно это неожиданное движение его и спровоцировало. Он вдруг коснулся моего плеча — вроде бы аккуратно, без нажима, но почему-то этим касанием разворачивая снова к нему. И лицо оказалось непозволительно близко — после этого люди обычно целуются. Или ругаются, чтобы брызгать друг на друга яростью.
— Мария, мне бы хотелось быть понятым правильно. Я не собираюсь давить или ухаживать за вами. Наверное, я в прошлый раз перегнул, и из-за этого вы поняли неправильно. Заставил вас думать, что вы мне симпатичны, но это не совсем так.
Я придумывала ответ — надо сказать что-то холодное и однозначное. Наподобие: «Да что вы! Какие могут быть симпатии? Вон какой вы и вот какая я, бла-бла-бла. Как же хорошо, что никакой симпатии нет и быть не может». Но за эти несколько секунд его взгляд скользнул с моих глаз на губы, и лицо мужчины за секунду буквально окаменело. Держится! Он почти физически держится, чтобы не впечатать меня в стену и не прижать собой. Даже мне, неопытной в личном общении, это было очевидно.
— Прости… Простите, Мария, — отпустил меня сам. — Я иногда забываю, что некоторые люди болезненно воспринимают нарушение личного пространства. Хотел только сказать, что нет ничего зазорного в двух чашках кофе.
— Есть, — я определилась с линией поведения. — Можно, я скажу откровенно?
— Жду. В том числе и обвинений в сексуальных домогательств, хотя это не они.
Они самые! Он одним взглядом уже мои губы истрепал, какие еще бывают домогательства очевиднее? Но сказала я другое:
— Видите ли, я вас считаю очень привлекательным мужчиной. Да чего уж там, так все считают, вы и сами в курсе. Но я люблю одного человека…
— Того самого богатого любовника? — он вскинул бровь.
— Одного. Человека, — повторила с нажимом.
— Снова врете. Вы бы хоть какой-то одной версии придерживались, потому что мне все сложнее не смеяться в голос.
