“Где убийца, где злодей? Не боюсь его когтей!” Подлетает к пауку, саблю вынимает, и ему на всём скаку голову срубает! Муху за руку берёт и к окошечку ведёт. “Я злодея зарубил, я тебя освободил? И теперь,душа-девица, на тебе хочу жениться!”
– Да мы итак обе твои без остатка и без женитьбы, – как-то странно улыбнулась Вика. –А уж после того, что я увидела сегодня, так вообще ты мой герой. Я даже Дашке завидую, точнее тому, как ты ее спасал.
– Завидовать тут нечему, – вздохнул я. – Мы с тобой здесь сидим, а она вон там внутри, если ты не врешь конечно. Но ты не врешь, я весь пищеварительный тракт прощупал.
– Не сомневайся, она там, – проговорила девушка. –Я не знаю каким местом, но ее чувствую. Раньше не понимала этого, а теперь вдруг осознала, что мы с ней две сестры и одно целое. Это какое-то странное ощущение, я вот чувствую, что она тебя любит и совсем не так, как я. Она готова умереть ради тебя, и должна это сделать, а я нет…
– Да уж, – я кивнул на кожистое яйцо, лежащее чуть в стороне у ствола, потом посмотрел на свои красные, обожжённые кислотой, руки. Они болели, но мне было по фиг. Физическая боль, не душевная, ее пережить легко, вон сколько в свое время я ее пережил. – Как она там?
– Все нормально, – девушка прижалась ко мне и нежно поцеловала. – Это у нее такая защита, она уйдет, как только Дашка поймет, что опасность исчезла. Она же насекомое, причем специально созданное для этого похода, у нее наверняка еще и не такое предусмотрено, чтобы выжить. Мы о себе должны заботиться, не о ней, мы по сравнению с ней, как стеклянные стаканы против алюминиевой кружки. Все хорошо, милый. Кушать хочешь?
Она мне подала кусочек подрумянившегося мяса. Вкусно, блин! Я даже сам не заметил, как его проглотил. Как же тяжело жить без нормальной пищи. Как ее не хватает. Вика подавала мне кусок за куском, а я его сжирал и урчал от удовольствия, понимая, как хорошо жилось в каменном веке: твоя женщина жарит мясо убитого тобой мамонта, а ты его жрешь и нахваливаешь. Единственное, что не давало мне отдаться этому удовольствию до конца, так это яйцо, в которое превратилось моя женщина. Я еще пару раз бегал к телу змеи, которое уже перестало дергаться, рубил еще мяса, отгоняя от гигантской тушки каких-то жуков высотой до моего колена. Эти гады еще и возмущались, щелкая огромными жвалами и шелестя крыльями.
Девушка жарила мясо, я его ел, и вдруг понял, что что-то не учитываю, и это что-то нам может выйти боком.
